Промежуточные итоги «картофельного спаса»
1. Пожалуй, 24 июня стало моментом самого острого политического кризиса в российских реалиях XXI века. Возможно, нет ни одного института, кто проявил себя достойно. Репутационные риски потерпели все. МВД/росгвардия/армия – оставив Ростов-на-Дону и М4 один на один с неожиданными гостями. Правоохранительная система – из-за обещания амнистировать после всего. Агитпроп – потерпев поражение в информационной войне с пригожинцами. Система в целом – продемонстрировав (не впервые) дефицит игроков, способных и готовых открыто играть за систему в целом.
2. Обнаружилось, что потребность в поиске внутренних врагов – важная часть скреп. А в моменты военных неудач и поражений национальное самосознание способно преодолевать контраст между самооценкой и реальностью только через тезис о предательстве. И попытки номинировать на эту роль либералов-Запад-Украину-геев не слишком эффективны. С пенсионерками у телевизора это прокатывает, а остальным нужен более наглядный, сильный и измеряемый враг. Названные Пригожиным «враги» выглядели для обывательской картины мира более убедительно.
3. В условиях, когда «взрослых» не было или они потерялись, чисто внешне на первый план выдвинулись Собянин и Дюмин. Первый дал отчетливый сигнал: уезжайте из города. Формально без интонации «спасайся, кто может» – но максимально наглядно. Второй (мы не знаем, какими мотивы там были) вернул в лексикон полузабытые-полузапрещенные слова «переговоры» и «компромисс».
4. Шойгу играл в последние полтора года важную социально-профилактическую роль, которую ранее играл Медведев – вызывал гнев на себя, отводя его от остальных. Вопрос о том, хороша ли будет текущая/обновленная конструкция для президентской кампании инерционного типа, какое-то время повисит в воздухе, но его попытаются забыть. В расчете на то, что и не такое забывалось и рассасывалось.
5. Общее ощущение по итогам у всех сторон – опустошение. Характерное и для тех, кто увидел в происходящем шанс на перемены. И у тех, кто искренне был убежден, что выступает от имени добра и говорит от имени «большинства».
Про все остальное (включая вопросы войны и мира и является ли при его нерешенности пост министра обороны активом или горячей картошкой) можно будет осторожно думать по итогам изменения кадровой конфигурации. Если она вообще случится и все не успеет забыться и рассосаться раньше.