Проблемы внутри понятия «авторства»
Отдаю себе отчёт, что выгляжу в этой истории неприглядно, и все-таки напишу. Может кто-то меня услышит. Накладку в день вернисажа оставлю на потом, но она невольно высветила проблемы внутри понятия «авторства».
Идея сделать выставку по Голубому Салу принадлежит Сорокину. У него к тому времени уже было 30 графических работ. Идея задействовать искусственный интеллект принадлежит мне. После двух вечеров с миджорни мы пришли к пониманию необходимости ассистента. Это в искусстве обычная практика. Тут в одной статье журналист написала «советская практика», нет, это не так. Ассистенты работали на Рембрандта, на Малевича, на Джефа Кунса и т. д. Обычно это были молодые художники.
Отношения ассистента и мастера (мастера и подмастерье) строились не как совместный проект, в котором имя ассистента стояло рядом , а как взаимовыгодное сотрудничество двух разных художников. Подмастерье отдавал свой труд, свои таланты – за это получал опыт и продвижение в личной карьере, деньги. Например с Татьяной Антошиной нас познакомил Олег Кулик. Она помогала ему в реализации проекта «Я люблю Горби» – после этого он ее мне представил с ее авторскими работами и мы сделали блестящую выставку “Музей женщины”, которая сейчас в Третьяковке.
Никитин в самом начале завел разговор о соавторстве. Я сказал нет, нам это не нужно. Он к этому возвращался и возвращался. Ни разу я не сказал «может быть». Ему надо было отказаться по честному, если эта ситуация не устраивала, и мы взяли бы другого ассистента. Но он продолжал, видимо, наступив на свои амбиции, а накладка с подписью стала спусковым крючком. Кстати, выставка в Нью-Йорке, приуроченная к выходу книги на английском, будет сделана с другим ассистентом, и я уверен, будет еще более эффектной не потому, что он лучше Никитина, а просто потому, что сам ИИ сегодня умнее.
Я к тому, что практика, когда молодой неизвестный художник помогает известному мастеру обычная в мире изобразительного искусства. Началась в глубине веков и продолжается сейчас.
Я действительно помогал Евгению показывать его работы (одна персоналка и одно участие в групповой) и даже договаривался с фондом, чтоб его выдернули в Берлин на пол года, понимая его тяжелую ситуацию и понимая, что в тех обстоятельствах, в которых он находится, ему естественным путем не выкарабкаться. Даже в нормальных обстоятельствах, что бы талантливый художник стал заметен и Интересен профессионалам – проходит 4-5-7 лет.
И моя резкость ответа вызвана именно тем, что в его подозрении увидел не только оскорбление, но и неблагодарность.
Некоторые считают, что он от этого хайпа получил больше, чем от возможного сотрудничества с галереей. Возможно, но я так не думаю. Ну то есть чудеса случаются, но здесь мне кажется не тот случай. Почему ?
Получив достаточно широкую известность в связи с Голубым Салом среди непрофессиональной публики, он попадает на рынок артефактов. Стоят работы на нем обычно немного, но главное – артефакт это чаще всего своеобразный мерч. Ну вот, например, акварель с видом Венеции, ее возможно продать только в самой Венеции. Она покупается как память о проведенном времени. Несмотря на то, что сделана мастерски и вручную, автор тут не важен. Так вот для этих работ – Владимир Сорокин это не только художник но и сама Венеция. Они интересны тем, кому интересен он. Без Сорокина они зачем? Может, в качестве памяти об этом скандале ? Ну для этого достаточно того качества, что выставлено уже в сети. А лучше вообще скриншот с комментариями. Можно не покупать.
Салонный рынок. Рынок украшения стен, ну он все еще находится во власти Масляной живописи, ну или пикторальной фотографии. Мы планируем туда с генеративной абстракцией, но это точно не для Голубого Сала. В целом для большинства моих коллег не очевидна вообще художественная ценность работ, сгенерированных ИИ. Коллекционер, покупающий такие работы, – не меньший экспериментатор, чем художник. И здесь надо понимать, что тот факт, что известный автор Владимир Сорокин обратил внимание на это медиа – действительно повлияет положительно на весь сектор. Скандал эту новость разогнал и прекрасно. Выиграют от этого в равной мере все художники, работающие с ИИ. И Иванов и Петров и Смит и Никитин. Но галерей в Европе, работающих с Artist+AI, только две. Вторая больше смотрит внутрь метавселенной, блокчейна и т п Это уже третий рынок – рынок идентичностей. Чаще всего это региональное: немецкое искусство, русское искусство, Парижская арт сцена. Но могут быть и другие, например, «феминистское искусство», «писатели-деревенщики». В нашем случае «искусство, созданное с помощью АИ». Здесь возможны уже большие цены, но у Никитина будет проблема: создать свое искусство, которое произведет на публику эффект, хотя бы сравнимый с эффектом «Голубого сала». До этого момента его для этого рынка существовать не будет. Это кто, тот “кто устроил скандал с Сорокиным»? А что он еще что-то делает ?
Четвёртый рынок, музейный – там, где главный приз, где очень большие деньги. Очевидно, что ни один музейный куратор не будет иметь дела с работами по роману Сорокина без авторства Сорокина. Да, возможно, именно эти работы они и у Сорокина не купят, а купят другие, сделанные с помощью другого ассистента. Но эти наши проблемы, дополнительные затраты для галереи, но никоим образом Никитину не помогут.
Кроме этих четырех основных рынков есть еще рынок художественного труда. Ну там в первую очередь иллюстраторы. Собственно, обычно человек стремится от этого уйти, хотя это лучше, чем ухаживать за стариками. Но представить себе, что издательство, купившее права на роман Сорокина, закажет после этого скандала иллюстрации у Никитина, трудно.
И еще раз повторю для тех, кто упустил. Это наша ошибка, что не было надписи prompt by Nikitin на открытии выставки. Очень досадная и мы ее исправили на следующий день. Как так получилось? Я с 93 года работаю с помощниками и соответственно 30 лет не занимался этикетками. В галерее в лучшие времена было 7 сотрудников. В музее, когда я был директором, и говорить нечего. В Берлине я пока работаю один, так как доходов нет. Есть мой референт в Черногории, есть аппарат моего партнера которым я пользуюсь, есть наемные рабочие для монтажа. Мой референт, получив названия и сопроводительные тексты от художника на русском, на русском их и распечатала. Раньше такого не было, так как выставки были двух Берлинских художников и одна интернациональная. Я за полчаса до открытия это увидел и понял, что это ужасно. Все лично убрал.
Думаю в конце концов, хорошо, что так случилось. Рано или поздно что-то подобное я бы получил, но в этой ситуации я по крайней мере все контролирую и ущерб – это мой ущерб.
Ps спасибо тем, кто не поддался общему разоблачительному ражу и промолчал.
PSs если у журналистов, написавших свои тексты, не поговорив со мной, есть вопросы, приходите 18-го на презентацию сборника Словоново в галерею, отвечу после того.