Проблемы российского сопротивления и способы их преодоления
Кризис ФБК, если называть вещи своими именами, это не кризис отдельных людей. Это кризис модели.
ФБК, вероятно, вторая после «Яблока» из старейших политических структур российского городского класса. И его нынешняя проблема не в том, что кто-то сказал не то, не так выступил или неудачно дал интервью. Проблема глубже: у эмигрантских политических структур до сих пор нет ясного ответа на вопрос, зачем они существуют.
Подпольная и вооружённая борьба в нынешней России для городского класса невозможна. Не потому что все трусы, а потому что есть тотальный полицейский контроль, атомизированное общество и отсутствие массовой готовности платить реальную цену. Отдельные попытки сопротивления только подтверждают это своим масштабом.
Из этого следует неприятный, но простой вывод. Главная задача политических структур в эмиграции не «организовать восстание». Главная задача — удержать и развить идеологическое лидерство в той части общества, которая в кризисный момент может стать политическим большинством.
Примеры, включая Иран, показывают именно это. Побеждает не тот, кто громче всех проклинает режим. Побеждает тот, у кого к моменту кризиса есть язык, структура, образ будущего и группа людей, готовая считать этот образ своим.
Идеологическое лидерство может строиться по-разному.
Первый способ — харизматический лидер. Самая понятная и самая опасная модель. Сильная личность может собрать людей из разных идеологических лагерей и временно заменить собой программу. Это удобно. Это работает. Но это же и ловушка.
Харизматик уязвим репутационно, политически и физически. А главное, его нельзя заменить. Мы это уже видим. Система, построенная вокруг незаменимой фигуры, после удара по этой фигуре начинает распадаться.
Есть и более неприятная вещь. Харизматическая модель почти неизбежно воспроизводит авторитарный тип политики. Только с другим знаком. Вождь хороший, враги плохие, сомнения вредны, дисциплина важнее институтов. Кому-то такая политика нравится. Мне нет.
Второй способ — клерикальное лидерство. В российском случае тема отдельная и тяжёлая, пока оставлю её в стороне.
Третий способ — региональное лидерство. Не карикатурная «деколонизация», у которой внутри России крайне узкая база, а нормальная политическая повестка больших прав регионов. Это один из центральных вопросов будущего устройства страны после тоталитарного режима.
И вот здесь пустота особенно удивительна. В стране, где Москва десятилетиями высасывает ресурсы и решения из регионов, нет сильного политического игрока, который сделал бы региональные права своей главной темой. Поляна свободна. Но на ней почти никого нет.
Четвёртый способ — нормальное идейно-политическое лидерство. Левые и правые. Консерваторы и прогрессисты. Западники и славянофилы. Государственники и либералы. Люди, которые не прячутся за общие слова «мы за всё хорошее», а честно говорят, какое общество они хотят построить.
Этой модели в российской оппозиции почти нет. Все хотят быть «над идеологиями», потому что так якобы шире аудитория. На практике это означает другое: никто не хочет брать на себя политическую определённость и связанные с ней риски.
При этом заметна попытка Марии Певчих выйти на это поле в качестве условного «Удальцова 2.0». Судя по интервью Юрию Дудю, это заметил и Владимир Ашурков, поспешивший присоединить себя к этому идеологическому вектору.
Я не хочу сейчас оценивать перспективы персоналий. Проблема в другом: идеологизация невозможна наполовину. Нельзя одной ногой стоять в политической программе, а другой — в старой модели морального лидерства и антикоррупционного популизма.
Наполовину может играть только харизматик-популист. Но эти люди, по-моему, не харизматики и не популисты в полноценном смысле. Значит, им придётся выбирать: либо становиться политиками с ясной идеологией, либо оставаться медийными менеджерами чужого наследства.
Без идеологической структуризации не будет никакого «народного фронта». Нельзя собрать фронт из людей, которые не понимают, кто они, чего хотят и чем отличаются друг от друга.
Широкий фронт против диктатуры возможен только тогда, когда внутри него уже существуют оформленные группы: либералы, левые, регионалисты, консерваторы, национал-демократы, институционалисты. Тогда они могут временно договориться о главном: демонтаж диктатуры, переходный период, честные выборы.
Если такой структуризации не произойдёт в эмиграции, она всё равно произойдёт в России. Но уже стихийно, в момент слома режима, с неизвестными игроками, неизвестными деньгами, неизвестными силовиками за спиной и неизвестной повесткой.
А если население к этому моменту останется политически инертным, то результат будет почти гарантирован: новый круг авторитаризма. Может быть, с другими лицами. Может быть, с более приличной риторикой. Но по сути — тот же тип власти.
Что касается меня, я не политик. Я управленец. Я понимаю, как работают сложные системы. Понимаю ценность институтов для бизнеса, включая и такой «институт», каким является крупный бизнес сам по себе. Это не уникальная компетенция, но моя.
Именно поэтому мне кажется, что главная нехватка сейчас в идеологически влиятельных группах.
Нужны не очередные «лица сопротивления». Нужны политические предложения, за которыми стоят люди, язык, интересы и образ будущего.
Надеюсь, на этом рынке наконец появится предложение.