Причины истерии
Сегодня обсуждали, в кругу профессионалов и сильных любителей, вопрос: с чем связана недавняя коллективная истерика путина и его окружения, пропагандистов и т.п. по поводу беженцев и эмигрантов? Почему вдруг они стали, и коллективно, и индивидуально, объектом резко усилившихся нападок? Чем они Путину и его присным угрожают? Почему сейчас?
Я понимаю, что многим конкретным людям выгодно выдавливание из страны писателей, артистов эстрады, учёных, учителей и т.п. Если в книжных магазинах продаются Акунин или Глуховский, кому нужна графомания Прилепина? Если можно было бы ходить на концерты Моргенштерна или Ногу Свело, кому был бы нужен Шаман с Кадышевой? Если вести эфир пускали бы Дзядко или Монгайт, кому нужны были бы киселевы-соловьевы со Скабеевой? И так по каждой позиции. В вынужденной эмиграции оказались практически все лучшие писатели и поэты, учёные и артисты. Но это всё старая история, с 2022 года. Чем вызвано нынешнее обострение? Кому и как политэмигранты угрожают? Тем более, чем кому угрожают беженцы от войны и репрессий, а это большая часть эмиграции после начала войны в 2022 году.
Сформулировано, в итоге, три версии.
«Новый абстрактный враг». В 2026 году, через четыре года, Украина начала серьёзно отвечать на удары по гражданским объектам – торговым центрам, логистическим хабам, почтовым отделениям, транспортным узлам, которые Россия наносила с самого начала войны. Эти удары приблизили войну к каждому дому в России. Невозможно жить в России и не знать, что идёт война – по всей стране горят маркетплейсы и стоят очереди за бензином. В этой ситуации украинцы и Украина, которые с 2014 года были постоянной целью пропагандистских атак – и самого Путина, и телепропагандистов – перестали быть абстрактным объектом для зрителей, а стали вполне конкретным. Про вымышленных «украинских нацистов» можно было слушать что угодно и бесконечно. Про украинских военных, наносящих удары по твоему городу, слушать какие они глупые, жадные и слабые, не хочется. В этот момент «эмигранты», абсолютная абстракция, становятся более удобной целью для пропаганды.
Вообще-то то, что мишенью пропаганды должен быть не реальный враг, а выдуманный, бьётся с историей советской пропаганды. В ней периодически возникали волны ненависти к эмигрантам – при том, что эмигранты, конечно, никакой опасности для СССР после 1950-х не представляли даже теоретически. Советские читатели не могли знать о том, что говорит Солженицын или Ростропович или Барышников, находясь на Западе. Они узнавали это из тех самых публикаций, которые этого Солженицына клеймили. Зачем? Конечно, чиновникам от советской литературы, чьи имена история не сохранила, несмотря на их миллионные тиражи, было выгодно, чтобы не печатали ни Аксенова, ни Бродского, ни Довлатова, ни Пастернака, но пропагандистские кампании организовывали на гораздо более высоком уровне, чем литературное начальство. Это никак не были органические, низовые усилия.
«Техноверсия». Потенциал нагнетания ненависти к украинцам исчерпан. Даже если бы 100% пропаганды 24 часа в сутки были бы посвящены Бандере с Зеленским, это бы ничего не изменило по сравнению с текущим состоянием. Но машина пропаганды, от Путина, не вылезающего из телеканалов, до последних z-блогеров, должна быть постоянно чем-то загружена. Соответственно, она переключается на новые темы. Беженцы, релоканты, эмигранты – такая новая тема.
«Страх перед будущим». Это версия от профессионала. В российской элите, что узкой, что широкой, всё сильнее страх жесткой изоляции. Как минимум такой же жесткой, как было в СССР. Этот страх, на мой взгляд, мало оправдан – до выездных виз для всех ещё далеко, да и Россия пока больше интегрирована в мировую экономику, чем был СССР. И тем не менее страх, даже иррациональный, могучая сила.
Конечно, это некоторая натяжка – трудно объяснить истерические нападки Медведева на эмигрантов тем, что он боится запрета на выезд. Тем не менее, мне и это объяснение кажется разумным. Может быть, надо пойти дальше – нападки на эмигрантов связаны с тем, что «Медведевы» боятся остаться одни? И нападки – это объяснение тем, кто остался, почему не надо уезжать? Это объяснение связало бы пропагандистскую кампанию против эмигрантов с усиливающейся мобилизацией.