Поверили алгеброй гармонию
Насколько эффективными являются удары украинских дронов и ракет по российским НПЗ? Какую часть совокупных мощностей по переработке нефти удалось разрушить? Как сильно упало производство бензина и дизельного топлива в России? – Наверное, это самые популярные вопросы сегодня, и читатели готовы хвататься за любой кусок информации и делать долгосрочные выводы. Кто-то написал, что украинские удары затронули половину российских мощностей, из чего тут же делается вывод, что производство автомобильного топлива упало наполовину. При этом фраза о том, что эти удары случились с начала года, проходит мимо внимания читателя, а фраза о том, что какие-то удары могли слегка или вообще не затронуть основные производственные процессы, автором новостной заметки не написана, т.к. «публике это неприятно слышать».
Для того, чтобы ответить на эти вопросы вместе с моим партнёром, Даной Розановой, мы решили использовать информационный ряд, который находится в открытом доступе, и который можно протянуть назад на достаточно длинное время, чтобы видеть, как меняется ситуация. Такой информацией для нас стали биржевые сводки о торговле нефтепродуктами на Санкт-Петербургской бирже, которые публикуются по итогам каждого рабочего дня. В качестве рабочей гипотезы мы приняли, что российские НПЗ строго соблюдают требование ФАС о продаже определённой доли произведенной продукции на бирже – 10%, начиная с 1 июля, и 15% до этого времени (Наш ряд данных заканчивается 13-м июля этого года, и его пока недостаточно, чтобы определить влияние снижения норматива на объёмы продаж на бирже). Таким образом, объёмы продаж бензина и дизеля каждым конкретным НПЗ должны изменяться пропорционально изменению объёмов производства. И тогда, в случае остановки НПЗ (из-за ударов ВСУ или по причине профилактики/перенастройки/планового ремонта) биржевые данные должны это показывать. Вторая предпосылка, которую мы использовали, состоит в том, что у каждого НПЗ доля продаж на локальном базисе поставки (т.е. образно говоря, на ближайшей железнодорожной станции или на точке входа в нефтепродуктопровод) является стабильной. И вот что получилось.
(Для нашего анализа мы пренебрегли тем, что у каждого НПЗ имеются определённые запасы готовой продукции, с помощью которых они могли поддерживать объемы продаж на бирже – такие запасы не очень велики, они могут «спасать» в течение очень короткого промежутка времени, и, безусловно, в таких случаях приоритет отдаётся аффилированным потребителям.)
Минус одна треть
Сначала об общих объёмах продаж на бирже. До середины марта текущего года общие продажи бензина и дизеля на бирже колебались в диапазоне от 90% до 110% уровня предыдущего года (для сравнения мы брали аналогичные дни недели, т.е. мы сравнивали не 19 января 2026 с 19 января 2025, а понедельники второй полной послепраздничной недели каждого года.), т.е. можно говорить о том, что производство нефтепродуктов было стабильным. Ощутимые удары ВСУ начались в середине марта и немедленно привели к падению продаж бензина до уровня 90% от предыдущего года; продажи дизеля сокращались более плавно, но и они упали до 90% от уровня прошлого года к концу апреля. В мае удары ВСУ интенсифицировались, и объемы продаж и бензина и дизеля к середине месяца упали до уровня 70% от прошлогодних; в июне удары продолжились, и объёмы продаж колебались в диапазоне от 50% до 70% от прошлогодних.
Полученные оценки хорошо коррелируют с данными Росстата о том, что объемы нефтепереработки в апреле упали на 10%, а в мае на 15% по сравнению с прошлым годом. Если наши гипотезы правомерны, то в июне падение нефтепереработки должно составить около 35%.
Все НПЗ равны, но некоторые равнее других
Удары ВСУ приводят к разным результатам с точки зрения нарушения производственных процессов на разных НПЗ. Для того, чтобы проследить ситуацию на разных НПЗ, мы решили сравнить продажи нефтепродуктов после ударов со средними объемами продаж за предшествующие 20 рабочих дней. И вот, что мы увидели.
Первая, «московская» группа НПЗ – Москва, Рязань, Н.Новгород, Ярославль. Наиболее пострадавшим стал Рязанский НПЗ, который после 15 мая ничего не продаёт, т.е. речь идёт о долгосрочной остановке предприятия. На втором месте стоит НОРСИ (Нижний Новгород), который неоднократно подвергался ударам, но где они не были столь же разрушительными: удары в начале апреля остановили производство на две недели, после чего продажи восстановились в полном объёме; удары 20 мая были менее «удачными», объёмы производства сократились на 20% и через две недели восстановились; удар 24 июня имел минимальные последствия, а удар 2 июля остановил производство на неделю, после чего оно начало восстанавливаться.
Удары по Московскому НПЗ 17 мая, как написали многочисленные СМИ, «полностью остановили переработку», но остановка продлилась недолго, всего одну неделю. Повторный удар 16 июня снова остановил производственный процесс, на этот раз на две недели, но уже в конце месяца продажи вышли на уровень 40% от базового, т.е. одна из двух установок по первичной переработке нефти восстановила свою работу.
Удары по Ярославскому НПЗ 26 апреля остановили продажи на пару дней, очевидно, просто нужно было погасить пожар, но уже 6 мая последовал повторный удар, который остановил производство на неделю, после чего ещё две недели объемы продаж были на уровне 20% от базового. Удары 28 июня и 6 июля, судя по всему, были менее удачными – сокращение продаж не превысило 20%, т.е. можно говорить о минимальном ущербе производству.
Во второй, «волжской» группе НПЗ наиболее пострадавшим стал Волгоградский, который остановил производство с конца мая, и самарская группа НПЗ, которая трижды останавливала свою работу. Компания ТАНЕКО подверглась ударам один раз, 12 июня, после чего производство упало до уровня 20% от базового, после чего восстановилось на короткий срок и снова обрушилось до уровня 50%. Очевидно, что это не было связано с ударами по Нефтекамску, которые случились 8 июля, когда пострадавшим мог оказаться расположенный по соседству завод ТАИФ-НК.
Лучше всего (если это применимо) чувствует себя третья, «уральско-сибирская» группа НПЗ, где наиболее ощутимый двойной удар был нанесён 30 апреля и 7 мая по Пермскому НПЗ, остановивший производство на две недели.
Что в осадке?
Если наши гипотезы о связи объёмов продаж на бирже и объёмов производства нефтепродуктов российскими НПЗ верны, то следует констатировать, что масштабы топливного кризиса в России стали весьма серьёзными. Падение продаж бензина на бирже в конце июня составляло около четверти по сравнению с июнем прошлого года, продажи дизельного топлива упали ещё сильнее – почти на треть.
В 2024 г. производство бензина в России составляло 41,1 млн.тонн, что обеспечивало 108% внутреннего потребления. Производство дизельного топлива составило 81,6 млн.тонн, или более 160% от внутреннего потребления (Министр энергетики С. Цивилёв в декабре прошлого года утверждал, что объёмы нефтепереработки в 2025 г. останутся на уровне предыдущего года, что согласуется с данными Росстата.). Таким образом, не удивительно что в конце мая российские власти начали говорить о необходимости начала импорта бензина – падение его производства с середины мая на 25% означает, что текущее потребление превышает текущее производство. По словам Путина, запасы бензина в России составляют 1,7 млн.тонн, что меньше 10% полугодового потребления бензина в стране. Если падение производства бензина сохранится на уровне июня, то при сохранении нормального объёма внутреннего потребления эти запасы обнулятся к началу осени.
С дизельным топливом ситуация обстоит несколько лучше – падение его производства на треть означает, что пока что российские НПЗ производят дизеля больше, чем страна потребляет, но это превышение составляет всего 5-7%. В этой связи запрет на экспорт дизельного топлива, введенный в России с 1 июля, выглядит вполне объяснимым – переход от огромного избытка к почти сбалансированному спросу и предложению заставляет бизнес всерьёз задуматься о перестройке логистики внутренних поставок, что никогда не происходит быстро и легко.
Купить книгу Сергея Алексашенко «Шанс. Америка — Россия: окно возможностей» на сайте «Эхо Книги»