Политический конфликт в Польше связан не только с современностью, но и с историей
Противостояние консервативного президента и либерального правительства вписывается в основной тренд современной европейской политики. Схема, предусматривающая корректные споры «хорошего с лучшим» – лево- и правоцентристов – в рамках всеобщего «центрирования», ушла в историю. Речь идет не о локальных разногласиях по конкретным вопросам социально-экономического развития, а о ценностных спорах, которые вызывают эмоциональную реакцию в обществе.
Причем политиков к отказу от «центрирования» и отстаиванию идентичности подталкивают их наиболее активные целевые аудитории. Такие аудитории более идеологизированы, чем основные электоральные группы – но они высоко мотивированы и «тянут» за собой более умеренных избирателей.
Так еще до выборов, на этапе праймериз, выбыл из борьбы Ален Жюппе – фаворит французской президентской избирательной кампании 2017 года. Актив его партии посчитал политика слишком умеренным – сейчас немалое число этих избирателей перешло к Марин Ле Пен. И так же в 2016-м симпатии республиканского актива в США завоевал Дональд Трамп. Теперь во Франции любому кандидату-центристу надо очень постараться, чтобы обойти в первом туре левого Жан-Люка Меланшона (опередить Ле Пен на этой стадии никто из них не может).
Поэтому в Польше нет мирного сосуществования (cohabitation, так его называют французы, со времен одновременного президентства Франсуа Миттерана и премьерства Жака Ширака в 1986-1988 годах) между консерватором Каролем Навроцким, отказавшимся принимать присягу у новоизбранных парламентом членов Конституционного трибунала, и либералом Дональдом Туском.
В данном случае обязанности президента носят чисто формальный характер. Но острота политико-идеологического противостояния превратила формальность в триггер для обострения политического конфликта. Навроцкий из восьмерых избранных парламентом судей (в трибунале всего 15 судей – остальные судьи являются назначенцами партии «Право и справедливость», к которой принадлежит Навроцкий) привел к присяге лишь четверых, тем самым не позволяя либералам получить большинство.
В ответ судьи приняли присягу в парламенте. Далее восемь судей избрали нового председателя-либерала (Анну Корвин-Пиотровску, при правительстве «Права и справедливости» уволенную с поста вице-председателя окружного суда). Но действующий председатель-консерватор этого не признал (тем более что Корвин-Пиотровска принадлежит к числу судей, у которых Навроцкий не принял присягу). Конфликт обострился, консерваторы обвиняют либералов в перевороте, события приобрели скандальный характер, где все стороны предельно идеологизированы. Все более вероятными становятся досрочные выборы, на которых «Право и справедливость» имеет хорошие шансы вернуться к власти.
Польские либералы воспринимают Польшу как современное европейское государство с приоритетом прав и свобод; они апеллируют к авторитету институций ЕС. Для консерваторов Польша – твердыня католицизма и национальное государство, для них мнение нынешней европейской элиты незначимо. И возникает в памяти политико-идеологическое противостояние более чем столетней давности в межвоенной Польше – ведь либеральная и консервативная традиции в Польше укоренены в истории. Либералы и консерваторы были вместе в «Солидарности», но как только исчез общий враг – коммунистическая власть – то они снова быстро размежевались.
Острое межвоенное противостояние привело к убийству националистом только что избранного леволиберального президента Габриэля Нарутовича в 1922 году, а затем и к перевороту маршала Юзефа Пилсудского, выступившего в 1926 году в качестве «сильной руки». Любые прямые аналогии были бы неверными – все же за сто лет жизнь изменилась, Польша в Евросоюзе (даже «Право и справедливость» собирается его реформировать в духе «Европы отечеств», а не выходить из него), так что политические вопросы будут решаться не военными, а на выборах. Но, в любом случае, ценности важны и эмоционально воспринимаемы, а идеологии никуда не исчезли.