Почему Трамп накинулся на Зеленского
Мировая литература полна историй, помогающих понять один из самых парадоксальных механизмов человеческой психологии: человек, по тем или иным причинам совершивший в отношении кого-либо подлость, начинает испытывать в адрес того, против кого он эту подлость совершил, резко негативные чувства – от сильной неприязни до буквально ненависти.
В Библии, во Второй книге Царств, рассказывается, как сын царя Давида Амнон изнасиловал свою сводную сестру Фамарь, которую долго и страстно желал. После происшествия эмоции изменились: «Потом возненавидел её Амнон величайшею ненавистью». Возненавидел и приказал прогнать с глаз долой, даже не слушая, что его жертва пыталась ему сказать.
Другой библейский сюжет – история отношений царя Саула и Давида. Первый неоднократно пытался уничтожить второго, хотя тот сохранял ему верность и вообще никаких поводов для придирок не давал. Так вот, чем чище выглядел Давид на фоне Саула, тем сильнее последний его ненавидел. Однажды Давид, получив возможность убить преследовавшего его царя, отказался это сделать. Саул был растроган, заплакал и признал: «Ты правее меня, ибо ты воздал мне добром, а я воздавал тебе злом». Вскоре после этого Саул вновь повелел отправить отряд на поиски Давида с целью его убить и сам возглавил его. Осознание собственной неправоты и понимание, что Давид ни в чём перед ним не виноват, лишь ожесточили чувства царя.
***
На эту особенность человеческой природы обращали внимание и многие светские авторы.
Ещё древнеримский историк Тацит, призыв которого «без гнева и пристрастия», кстати, я сделал когда-то лозунгом моего YouTube-канала, рассказывая о несправедливом отношении императора Домициана к полководцу Агриколе, сформулировал: «Человеку свойственно ненавидеть того, кому он причинил зло».
У Пушкина в «Сцене из Фауста» Мефистофель описывает отвращение Фауста к соблазнённой им девушке, сравнивая его с поведением убийцы, который, «зарезав нищего в лесу, бранит ободранное тело».
У Достоевского в «Братьях Карамазовых» есть замечательная сцена, в которой старец Зосима советует Фёдору Павловичу Карамазову перестать лгать самому себе. Он объясняет, что человек, привыкший к самообману, постепенно теряет способность отличать правду от вымысла. «Лгущий себе самому прежде всех и обидеться может», – говорит Зосима.
Дальше он объясняет, что человек способен сам выдумать себе обиду, прекрасно зная, что никто его не обижал. Но стоит ему начать преувеличивать случившееся, придираться к словам, раздувать пустяки, как он постепенно начинает верить в собственную выдумку, испытывать настоящее удовольствие от чувства обиды и в конце концов «доходит и до вражды истинной». Услышав это, Фёдор Павлович радостно узнаёт в описании самого себя: «Именно я-то всю жизнь и обижался до приятности, для эстетики обижался».
В другой главе романа Достоевский возвращается к этой теме, но уже непосредственно связывает ненависть с собственной виной. Фёдор Павлович вспоминает, как однажды его спросили, за что он так ненавидит одного человека. И тот объяснил, что этот человек ему ничего плохого не сделал, зато он сам совершил по отношению к нему «одну бессовестнейшую пакость» и сразу после этого возненавидел его.
Достоевский использует тот же механизм и в отношениях других персонажей романа. В эпилоге Алёша Карамазов, наблюдая за Катериной Ивановной, предавшей Дмитрия с помощью своих показаний на суде, замечает, с какой ненавистью она теперь о нём говорит. И думает, что, возможно, она ненавидит Дмитрия именно потому, что «так чувствует себя пред ним виноватой».
***
Механизм, о котором идёт речь, достаточно прост. Человеку хочется считать себя хорошим. Совершив предательство, он оказывается перед неприятным выбором: либо признать собственную подлость, либо начать доказывать себе, что пострадавший сам виноват в случившемся.
Второй путь психологически гораздо комфортнее. В таких ситуациях преданный друг или союзник превращается в неблагодарного негодяя, который сам всё испортил.
Важно помнить рассуждения Зосимы. Даже когда обида выдумана самим человеком, эмоции могут быть абсолютно настоящими. Человек действительно чувствует себя оскорблённым, действительно негодует, действительно ненавидит, хотя первоначальным источником конфликта были его собственные поступки.
***
Всё это заставляет задуматься о природе той удивительной неприязни, которую Трамп демонстрирует по отношению к Зеленскому.
Американский лидер заключил с Путиным дизельную сделку, ослабившую санкционное давление на Россию, а затем обрушился на своего украинского коллегу с обвинениями в нежелании закончить войну, предложением украинцам сменить президента и возложением на ВСУ ответственности за высокие цены на топливо в Америке.
Рациональные мотивы у Трампа, несомненно, есть. В частности, стремление снизить цены на горючее накануне промежуточных выборов. Но уж слишком эмоционально выглядит его постоянное стремление найти очередной повод для нападок на Зеленского.
Думаю, что здесь работает именно тот психологический механизм, который описывали Тацит, Пушкин и Достоевский. Трампу необходимо доказать самому себе, что, действуя в ущерб интересам Украины, он поступает правильно. Ведь признать правоту Зеленского означало бы поставить под сомнение собственные решения. Гораздо проще объявить Зеленского плохим, неблагодарным, не желающим мира человеком, который сам виноват в происходящем. А затем начать испытывать по отношению к нему совершенно искреннюю неприязнь.
Неадекватность обвинений объясняется не только желанием убедить окружающих. Трамп пытается убедить прежде всего самого себя, поэтому он столь эмоционален. Он придирается к словам, раздувает малозначимые факторы, не видит очевидного и откровенно врёт – постепенно начиная верить в собственную правоту.
В общем, это классика. Человек, совершивший по отношению к кому-то дурной поступок, ненавидит жертву именно потому, что она невинна. И самое парадоксальное, что ненависть эта может быть абсолютно искренней.