Почему никто не остановил Путина
При обсуждении текущих новостей и событий недавнего прошлого обязательно возникает вопрос: почему Путина никто не остановил до того, как он стал настолько серьёзной угрозой? Почему никто не остановит его сейчас? Сколько можно лить из пустого в порожнее на саммитах, когда в мире разворачивается настоящая катастрофа? На эти вопросы есть ответ, и он не очень обнадёживающий. Проблема в том, что невозможно поймать момент, когда зло уже стало злом. Когда для борьбы с ним хороши все средства. Дна не существует, всегда можно сделать хуже. Всегда можно прокопать ещё ниже. Очень сложно сказать: «Ну вот, теперь всё, теперь терять нечего». Всегда есть, что терять, а зло обязательно убедит вас: потери от борьбы с ним выше, чем от компромиссов и договорняков. Сегодня, когда всё больше разговоров о возможности договориться с Путиным о перемирии, этот разговор приобретает практический смысл. Поговорим сегодня об этом и мы.
Мы обычно не сравниваем Путина и Гитлера, это слишком разные люди и режимы, но сейчас чисто для иллюстрации, для понимания давайте подумаем, почему Гитлера не остановили ещё в 30е годы? Почему страны-победительницы Первой мировой войны не поставили на место зарвавшегося ефрейтора, пока у них были армии, а у него не было ничего, кроме амбиций? Сегодня, больше, чем через 80 лет после описываемых событий, мы знаем, к чему привели попытки Франции и Британии любой ценой предотвратить большую войну в Европе. Они привели к тому, что большая война не просто случилась, но стала самой страшной в истории человечества.
Сегодня мы точно знаем, что Гитлера можно было остановить почти бескровно. Он не был готов к войне ни в момент прихода к власти, когда демонстративно выбросил в мусорку Версальский мир и приступил к милитаризации страны, ни в 1935, когда Германия присоединила Саарскую область, ни в 38, когда был произведён аншлюс Австрии и последующий захват Чехословакии. Мы знаем, что в немецком генералитете существовал заговор. Если бы Британия и Франция ответили на аннексию Судет войной, а не Мюнхенскими соглашениями, то Гитлера не стало бы физически. Даже в 39, когда война уже формально началась, Гитлер вторгся в Польшу и не был готов повторить ужас всех немецких стратегов после Первой мировой войны, войну на два фронта. Если бы Британия и Франция не просто объявили войну, но реально в неё бы вступили – то кошмар для Европы не растянулся бы на 6 лет. Мы знаем, что Гитлер не сразу превратился в того Гитлера, которым будут пугать детей ещё лет 200, он был просто одним из увлечённых кровожадной идеей европейских диктаторов, которых тогда было в избытке, один другого краше причём. Мы знаем, что он стал чудовищем, когда шаг за шагом, раз за разом нарушал правила, порождённые в крови Первой мировой войны, нарушал и нарушал, и ему это сходило с рук. В результате за какие-то 10 лет очень бедная страна, обескровленная и разорённая поражением в предыдущей войне, страна, лишённая армии и тяжёлой промышленности, превратилась в самую страшную угрозу на континенте.
Мы знаем, чем всё закончилось, поэтому президент Франции Даладье и британский премьер Чемберлен для нас выглядят самыми большими неудачниками в мировой истории, ведь у них был реальный шанс свести Адольфа Гитлера к уровню тех европейских диктаторов, которых бегло перечисляют мелким шрифтом, а войну к спецоперации по его свержению. Но своим бесконечным соглашательством и нерешительностью они раздули фигуру заурядного тирана до абсолютного зла. Однако, для живущих тогда людей всё выглядело совершенно иначе.
Есть страна Германия, и в ней есть режим со своими людоедскими приколами, конечно, но на фоне других подобных очень даже приличный. В отличие от многих, это, по крайней мере, настоящее государство, где работают законы и институты, где насилием занимаются специальные уполномоченные люди, а не каждый, кто винтовку раздобыл. Режим этот последовательно борется с настоящей угрозой, с бациллой большевизма – ведь с востока нависает сталинский СССР, гигантская страна с неограниченным запасом населения, которая бредит идеей мировой революции и в случае чего с радостью поддержит таковую своими танками. В Германию, опять же, можно вкладывать деньги, в то время подумал бы современник этих событий. Твой завод не национализирует государство и не отберёт вооружённая банда. Чем успешнее работает немецкая промышленность, тем сильнее на неё завязаны европейские производственные цепочки. Да, развитие промышленности и явный её уклон в военку явно нарушают условия Версальского мира, но мир этот даже на момент заключения не имел никаких других целей, кроме как разорить и унизить немцев, так что всерьёз к нему относиться через 15 лет – нонсенс. Германия считает несправедливым послевоенное устройство и нарезку границ, Гитлер открыто облизывается на земли соседей. Но кто эти границы считает справедливыми, сказал бы нам современник? Из дня сегодняшнего это, конечно, звучит странно, но тогда империи разом рухнули, и границы рисовали, не приходя в сознание. Везде и всюду насоздавали этнических анклавов, серых зон, территорий с непонятным статусом. Миллионам людей присвоили государственную принадлежность, забыв спросить, знают ли они хоть слово на языке новой родины.
Никогда ещё в истории Европы не было такого, чтобы на её территории разом и настолько сильно поменялись границы государств. Даже победители, которые эти границы чертили, не были довольны результатом, что уж говорить о тех, кого делили и расчленяли, кому присваивали произвольный национальный маркер?
Гитлер – антисемит, ответите вы. Но кто не антисемит, ответил бы современник тех времён. Эта форма ксенофобии станет запретной лишь по окончании Второй мировой войны, а пока, в обсуждаемую эпоху, евреи считаются разносчиками того самого вируса большевизма, и все к ним относятся с опаской. А главное, действия гитлеровского режима выглядят логичными и обоснованными для тех времён. Нормально ли, что суверенное государство не контролирует часть своей территории и не может держать там войска? Ненормально. Очевидно, что десятилетием раньше или позже любое немецкое правительство решило бы этот вопрос. Аншлюс Австрии? Так Австрия – немецкое государство. Оно совершенно не противилось тому, чтобы стать частью Германии. Просто новый Бисмарк, он объединяет немецкие земли, сказал бы нам тот человек. К чему об этом переживать землям не немецким? А в Судетах компактно проживает немецкое меньшинство, но почему-то эта область прирезана к искусственно созданной, как тогда бы нам сказали, Чехословакии. Вся политика Гитлера на момент начала Второй мировой выглядит как разбирательства между немцами и немцами о том, где будет стоять пограничный столб. И всем очевидно, что судетский немец выбирает сменить чешский паспорт на немецкий безо всякого принуждения.
Если бы мы с вами на машине времени отправились бы в 1938 и сказали бы там: «Алё, ребята, ваши Мюнхенские соглашения приведут к самой страшной войне в истории! Вы своими руками растите монстра, который утопит континент в крови», – то мы бы с вами выглядели, как коллективная Валерия Новодворская в нулевых, предупреждавшая всех о Путине. Нас бы объявили демшизой, оторванными от реальности людьми, которые не понимают, как делается реальная политика. Сказали бы, что нам, дуракам, не хватило одной мировой войны, и что мы хотим теперь – что, вторую? Люди, которые пытались сказать такое о Гитлере, выглядели в глазах общественности не лучшим образом. Например, старый дурак Черчилль – ему бы лишь спьяну кулаками помахать. Его карьере конец, а единственный шанс что-то поправить – послать британских солдат на континент и угробить их там непонятно зачем. Война с Германией немыслима, Германия – интегральная часть Европы, такая, какая есть, и с ней нужно договариваться. Любой, кто хочет с ней воевать – безумец, который погубит и свою страну, и весь Старый свет. Таково стандартное мнение того времени.
К сожалению, так работает любой кризис. Люди понимают, что надвигается катастрофа, только в момент, когда она уже началась. Экономисты годами писали: «Граждане, не может такого быть, чтобы лачуга в Оклахоме, которая 5 лет назад стоила 30 тысяч долларов, сегодня стоит 300. Игра с ипотечными бондами, ожидая, что та же лачуга через 10 лет будет стоить миллион, – это история нездоровая, вы надуваете пузырь. Стоимость ваших активов настолько далека от реального спроса, что вы за это поплатитесь». Читали инвест-банкиры в двухтысячных эти статьи? Конечно, читали. А потом открывали биржевой терминал и видели, насколько стали богаче, воображали свой годовой бонус и до последнего дня накануне катастрофы 2008го продолжали верить, что через 20 лет каждый бездомный придёт за третьей ипотекой – ведь иначе такой рост не поддержать.
Любому государству приходится прилагать специальные усилия, чтобы люди ставили детекторы дыма, покупали огнетушители, строили дома в соответствии с правилами пожарной безопасности. Ни один предприниматель не пожертвует по своей воли коммерческой площадью в пользу широких проходов во имя гипотетического пожара, но каждый безо всякого принуждения позвонит в службу спасения, когда пламя охватит его дом. Кризис начался – пора действовать. Люди легко принимают идеи, которые обещают, что всё будет хорошо. В начале нулевых европейский политик купил идею рациональных автократов, полвека назад были всякие неприятные ребята. Они ходили в военной форме, проводили расовую политику, мечтали расширить жизненное пространство, захватить Европу или построить коммунизм. Они держались на крови, и несли только кровь. Но такие, как Путин, дескать, они-то на них не похожи. Они ходят в костюмах лучших европейских брендов, говорят об экономике, на словах поддерживают все ценности западного мира. Они проводят выборы, которые, в общем, издалека даже похожи на выборы. Да, у них часто проскальзывает изоляционистская риторика, они любят порассуждать об угрозе извне – но как только доходит до дела, встают в один ряд с развитым миром, и даже готовы предоставить свою территорию для переброски американских войск в Афганистан – помните, через Ульяновск летали? Они продают нам нефть, а доходы от нефти вкладывают в наши облигации. Они вообще очень про деньги и всегда останавливаются в полушаге от того, когда им выставят счёт за слова. Их элиты и семьи элит не ходят в кирзовых сапогах, а все как один обустраивают свою жизнь в Европе, учатся в наших университетах, покупают недвижимость в наших городах, они нам чрезвычайно комфортны. Зачем новая морока с тем, кто завтра придёт к власти в стране, которая поставляет нам 80% газа по цене сильно ниже рынка? Мало ли, что у него будет на уме. А так есть один Путин, мы все про него знаем и по наследству передаём. Какая разница, что он своим гражданам там из телевизора задвигает? Что он нам сделает, армию пришлёт? Так мы этой армии зарплату платим. Может быть, ракетой с нашими чипами ударит по колледжу, где учатся дети половины его окружения?
Ведь кто угодно мог прийти к власти в большой ядерной России. Какой-нибудь краснолицый советский генерал с идеями возвращения былого величия? Да вообще запросто. А пришёл скромный, до предела рациональный сверх меры коррумпированный бюрократ, который прекрасно знает, где проходит красная линия – по его собственному кошельку. Все поступки Путина вполне ложились в эту схему. Да, он начал с зачистки телевизора – но посмотрите на остальное публичное поле. Оно свободнее европейского. Избавился ото всех конкурентов, но в тюрьму политиков не сажал. Посадил одного олигарха по очевидно сфабрикованному делу – но олигархия, очевидно, была бичом России, а в этом случае мы выразили глубокую озабоченность. Оппозиция не может претендовать на власть, но свободно высказывается зато. Прав собственности нет как класса и нет нормальных судов, но для западных компаний всё хорошо. Путин не хочет иметь бледный вид перед Ангелой Меркель, так что никакой товарищ майор или даже генерал не тронет сборочную линию «Мерседеса».
Путин – страшно закомплексованный чиновник советского образца, его мучит чувство неполноценности и провинциальности. Любой лидер западного мира для него – начальство. Ничто на свете ему так не важно, как чтобы к нему приехали, чтобы на трибуне парада постояли, чтобы в организацию приняли. Съезди к нему на питерский форум, предложи место в ВТО, дай Олимпиаду, он и Михаила Ходорковского выпустит, и Кемску волость отдаст.
Эти мысли звучат знакомо не просто так, ведь той же безумной иллюзией руководствовались и те, кто делал из Путина президента. Они считали, что смогут его контролировать, отдав ему в руки весь объём власти. В четырнадцатом году стало ясно, что Путин может вытворять штуки далеко за гранью рациональности, но отношение к нему, по сути, не изменилось. Просто слова звучат иначе, мол, что мы можем сделать? Другого Путина у нас нет, придётся иметь дело с этим. А если воевать с Россией за Крым, есть риск развязать Третью мировую. Будет она ядерной или нет, непонятно, но несколько миллионов точно погибнут.
Никакие наши действия: санкции, арест счетов, закрытие границ, отключение «Свифта» к возврату Крыма не приведут, значит, совершать их бессмысленно. Давайте просто попытаемся законсервировать ситуацию. Ну будет у Путина Крым, будем работать исходя из этого. Кризис перешёл из стадии «это фигня, чё её лечить» в стадию «это пипец, мы такое не лечим». Нет смысла гадать, где мы проглядели. Мы уже проглядели. Наша задача теперь – чтобы всё это не закончилось большой войной. Так предположительно рассуждают политики в западных демократиях.
При всём уважении к нерушимости границ в Европе, бескровный захват Крыма, конечно, не повод развязывать большую войну или обрушивать на Россию железный занавес. Ущерб все стороны понесут несравнимо больший. Ни в коем случае не сравнивая режимы Путина и Гитлера, мы должны признать, что генезис зла всегда очень похож. Всякий раз в моменте кажется, что бороться со злом в разы дороже, чем с ним смириться.
К сожалению, заблаговременный ответ на кризис либо невозможен, либо сам по себе станет кризисом. Представьте, что в январе девятнадцатого года некий большой политик прочёл все грозные предупреждения, что пандемия опасного респираторного вируса неизбежна – и стал готовиться. Просто взял половину госбюджета, ну или не знаю, даже не половину, а 20%, и стал закупать маски, аппараты ИВЛ, строить больницы в чистом поле. Понятно, что спустя сутки его сместили бы с поста и отправили бы в психушку. И вряд ли люди вспомнили бы о своём пророке, даже когда пандемия ковида обрела бы мировой масштаб.
Из дня сегодняшнего мы понимаем, что единственным адекватным ответом Путину в четырнадцатом году было бы создание новой украинской армии всеми западными силами. Уже в четырнадцатом нужно было строить заводы, выпускать танки и самолёты, тренировать украинских солдат и офицеров. Ведь Путин нападает только на слабых. Если бы он знал, что на вооружении Украины стоят, причём уже стоят, «Леопарды», «Химарсы», F16, натовские орудия и миномёты, и всё это исчисляется не единицами, а сотнями и тысячами – он бы просто не напал, не было бы войны. Помощь Украине, растянутая на 8 лет, была бы в разы дешевле эффективнее, чем та экстренная поддержка, которую мы наблюдаем сейчас. Но как бы это выглядело? Политики ни с чего, безо всякой настоящей причины, вынимают миллиарды из карманов налогоплательщиков – чтобы что? Чтобы разжечь войну с Россией? Избиратели в принципе, за редчайшими исключительными случаями, ненавидят военные расходы. Военные расходы, направленные на помощь стране, которые избиратели и на карте не найдут, оправдать вообще невозможно. То же касается и снабжения Путина деньгами и технологиями все эти долгие 8 лет. Решение о том, что граждане Евросоюза будут платить за отопление вдвое больше, принятое в двадцать втором году, было невозможно принять в девятнадцатом, восемнадцатом, семнадцатом. Не было предлога запрещать технологическим компаниям работать с Россией, пока жареный петух не клюнул. А каждый, кто вышел бы с таким предложением, выглядел бы максимально неадекватно, как разжигатель конфликта, а не миротворец. Или вот пример наш, из России, всем знаком. В четырнадцатом году был принят закон о блокировках в интернете, были запрещены 4 ресурса: ЖЖ Алексея Навального, «Каспаров.ру», «Грани.ру» и «Ежедневный журнал». Блокировки обходились смехотворно легко, даже VPN не был нужен. Надстройка браузера, подменявшая URL страницы, решала все проблемы. Нажать одну кнопку или выйти с протестом? Выбор оказался очевиден, и протестов не было, все нажали кнопку.
Так кто же создал Путина и допустил это зло? Олигархи и политики девяностых, граждане России, демократический Запад? Нет, Путина создал сам Путин. У каждого, кто стоял на его пути, всегда имелись совершенно рациональные причины отойти и не было возможности дать отпор. Таков уж феномен любого зла, любого кризиса или катастрофы. Сегодня легко объяснить всем вокруг, как они виноваты в том, что не поливали дом водой, пока злоумышленник ещё только нарезал фитили. И обвинения эти будут настолько же логичны задним числом, насколько были бы глупы в моменте. Тут нужно понимать и помнить главное, настоящий виновник – поджигатель.
Попробуем поразмышлять о перспективе переговоров с Путиным относительно мира или заморозки текущей войны. Мы понимаем, что Путин не остановится. Война теперь – органическая часть его режима. Не нужна ему армия, вернувшаяся домой, не нужны социальные, криминальные и экономические последствия поставленной на паузу войны. Но он точно не против передышки. Армия измотана до предела, у неё нет избытка ресурсов. Всё, что производится, восстанавливается, покупается в Иране и КНДР – сразу идёт на фронт, чтобы закрыть самые базовые потребности. Так можно тянуть время, но не получится пойти вперёд. Армия в её нынешнем виде может воевать – но не побеждать.
Два-три года передышки – это возможность увеличить численность личного состава в несколько раз, минуя экстренную мобилизацию. Это возможность произвести избыток оружия, техники и вооружения. Это возможность спустя время оформить ударный кулак и обрушить на Украину град огня. Так что Путину это может быть и кстати. С другой стороны, заморозка конфликта – это время не только для Путина. Это время, когда люди по обе стороны фронта если и не перестанут гибнуть, то будут гибнуть в сильно меньших масштабах. И каждый, кто не умрёт за эти два-три года, получит шанс увидеть конец Путина. Ведь режим Путина настолько же твёрд, насколько хрупок – мы это видели по бунту Пригожина. Даже не самое масштабное событие может его уничтожить. Неизвестно, что случится. Протесты внутри России, падение цен на нефть, кризис в Китае, недовольство в вечно мобилизованной армии… Два-три года – это до фига времени, и совершенно не факт, что Путин за это время станет сильнее, что режим его продолжит существовать, а тем более будет готов начать новую войну.
Парадокс состоит в том, что злу, без сомнения, нужна передышка только для собственного усиления, но не факт, что оно сможет себя усилить. Выходит патовая ситуация: и так плохо, и сяк тоже плохо. Что же делать? На этот вопрос ответить сложно. В краткосрочной перспективе переговоры о мире выглядят рациональными, но в долгосрочной – самоубийственными. Но случится ли самоубийственный долгосрочный сценарий – это ещё большой вопрос. Какое решение в этой ситуации примут украинские власти? Будем за этим наблюдать. До завтра!