Почему избиратель хочет, чтобы политики от него отстали. Взлёт автократов
Нельзя не заметить одного факта — автократии во всем мире чувствуют себя как никогда хорошо. Мало того, что прямо в Евросоюзе существует как минимум одна ну практически полноценная автократия — Венгрия Виктора Орбана. Но даже в самых развитых демократиях к власти начинают приходить партии и политики с откровенно диктаторскими замашками. Дональд Трамп, как сильно бы американское государство ни сопротивлялось, явно ощущает себя царем США и правит соответствующим образом. Явление это – в высшей степени интересное, ведь эти политики своих намерений абсолютно не скрывают. Если раньше подобные политики приходили на вполне либеральных лозунгах, а уже потом подминали под себя государство, то теперь многие прям так и говорят: буду диктатором! И вместо того, чтобы позорно и унизительно проигрывать, получают неплохие результаты. Эта трансформация ведь на наших глазах случилась. Так когда же и почему автократии из бельма на глазу человечества, из посмешища вроде белорусского режима превратились в привлекательный для избирателя вариант? Ну или если не привлекательный, то хотя бы в один из приемлемых.
Вообще говоря, первый звоночек будущих проблем прозвенел еще во времена пандемии ковида.
Только перед тем, как начнём, объявление.
***
Впервые странное свойство авторитаризма проявилось во время пандемии ковида. Самые свирепые, едва ли не до жестокости, карантинные меры были реализованы в самых развитых странах либеральной демократии. Есть лишь редкие исключения вроде Швеции. В остальном можно прямо проследить неплохую корреляцию между баллами в индексе демократии журнала Economist и тяжестью наложенных на общество карантинных ограничений. Буквально чем конкурентнее выборы и свободнее СМИ в стране – тем выше шанс, что на передовицах этих СМИ были кадры с такими жесткими задержаниями праздно шатающихся людей, будто они не помидоры из магазина несли, а останки расчлененного трупа собирались закопать.
А в России карантин даже карантином не называли. В эту раннюю эпоху новояза он назывался режимом самоизоляции. И всерьез – с пропусками и санкциями за нарушение режима – действовал только в Москве, и всего два месяца. Во всей остальной России режимы этой самоизоляции были плюс-минус декоративными. Разве что общепиту везде досталось. В остальном, ко второй половине мая, началу июня, страна вернулась к обычной жизни.
В это время развитые демократии вовсю закручивали гайки, заставляли людей носить по две маски и устраивали регулярные рейды на желающих съездить за фастфудом. Частная закрытая вечеринка в собственном доме могла человеку карьеры стоить.
То же повторилось и во время вакцинации. Россия даже по официальным собственным цифрам, которым веры мало, по доле вакцинированных всю дорогу находится в самом хвосте развитых и развивающихся стран. Но не потому, что есть какие-то проблемы с доступностью вакцины. «Спутника V» было – хоть ноги им мой. На каждом углу. Но потому, что в отличие от тех же стран либеральной демократии, отмазаться от прививки было очень легко. Отсутствие прививки не накладывало никаких реальных ограничений. В Москве летом 21-го года без QR-кодов не пускали внутрь ресторанов. Ну и стояли эти рестораны пустыми, все сидели на верандах. Никакой жесткой принудительной вакцинации, как во многих ведущих странах развитой демократии. Кто захотел – тот привился. Кто не захотел – не привился. Кто не захотел, но очень надо, на работе требовали, например – тот купил сертификат на огромном черном рынке, с которым никто особо не боролся.
И это по-своему изумительно. Казалось бы, такие режимы, как российский или белорусский, хватаются за любую возможность граждан подприжать. Но в ситуации, когда реально можно организовать антиутопию, заставить граждан отчитываться, что они на завтрак ели, для любого похода в гости визу выписывать, а любое праздношатание по улице криминализировать – именно авторитарные режимы эту возможность максимально спустили на тормозах. И оказались островами свободы и либерализма. Даже если какие-то ограничения и принимались, то гражданам явно давалось понять — это действие ради действия, и ничего страшного за их несоблюдение не будет.
На эту разницу мы обращали внимание и через пять лет. Что демократии с автократиями как бы поменялись местами на время ковида. Но даже представить не могли, что смотрим на глобальное явление, которое многое способно изменить и много где проявиться. Так что же происходит?
Самая мощная штука, которая есть у демократии — это легитимность. Легитимность по самому наилучшему пути, по процедурному. Демократическое правительство правит не потому, что его текущая политика кому-то нравится. Не потому, что при нем растут экономика и доходы. И не потому, что воёны успешно выигрываются, что есть какие-то победы и достижения. Демократическим лидерам не нужно всех уверять, что они молодые, красивые и проживут 200 лет. Им не нужно кататься на медведе с голым торсом. Или происходить из знатного рода. Можно быть скучными, как сохнущая краска. Можно быть еле живым стариком или брызжущим слюной популистом. Это не имеет никакого значения.
Демократические лидеры у власти потому, что избраны путем открытой и всеми признанной процедуры. У них есть удостоверение со словом «власть» и с датой окончания, равной дате следующего выборного цикла. До этого момента демократия свободна в своих действиях. Да, избиратели на выборах могут наказать. И, скорее всего, накажут за непопулярную политику. Но пока выборы не назначены – приходится подчиняться тем, кто есть. Потому что вы сами их выбрали. Это ваши политики. И если они что-то делают не так – жаловаться вы можете только на себя.
Всё это даёт демократическим правительствам возможность действовать весьма свободно. И если обстоятельства того требуют, или правительствам кажется, что требуют – они могут весьма существенно покушаться на права граждан. Для них не имеет значения, насколько обвалился рейтинг в моменте и что будут писать в соцсетях, кто и как будет протестовать, потому что раньше выборов их всё равно не выгонят.
Совсем другое дело — власть авторитарная. Да, почти все авторитарные режимы на свете в той или иной форме выборы проводят. Почти все стараются, чтобы эти выборы были максимально похожи на демократические. Чтобы было больше одного кандидата, плакаты, ролики, дебаты, чтобы участки были с наблюдателями. Самые умные, молодые и бодрые режимы изо всех сил стараются сделать так, чтобы процедура и результат этих выборов не держался на подлоге целиком. С помощью пропаганды, с помощью недопуска кандидатов, с помощью точечной подкрутки результатов они пытаются не допустить сцен с председателями комиссий, вынимающими пачки бюллетеней из трусов и закидывающих их в урну. Пытаются сделать так, чтобы финальное содержимое урн не слишком-то отличалось от того, что туда реально накидали избиратели.
Но как ты ни рисуй, какие бантики ни навешивай – даже пятилетний часто интуитивно сообразит, что выборы, на которых начальство заведомо нельзя сменить, где результат предрешен заранее — это не выборы вовсе. Это мероприятие, которое начальство проводит для себя.
Абсолютно все граждане в автократиях в любом случае понимают — начальство является начальством только потому, что объявило себя начальством, и ни по какой другой причине. Неважно, поддерживают граждане действующий строй или находятся к нему в оппозиции. Все, кто задается этим вопросом, понимают, что происходящее прям жутко незаконно и никуда не годится. Что вообще-то законное время нахождения того же Путина во главе России закончилось умопомрачительно и 17 лет назад. Всё, что происходило после — все эти манипуляции со словом «подряд», голосование на пеньках за новую Конституцию — это полная ерунда.
Власть имущие понимают, что легитимность их держится ни на чём. Что абсолютно все бумажки, согласно которым они тут власть – они сами себе и написали. И приняли парламентом, куда сами высадили самых бессмысленных на свете людей, чья легитимность ещё слабее.
Как бы ни обложились кольцом и силовиков, авторитарные правители понимают — граждан им лучше особо не бесить. Нет никакого периода от выборов до выборов у автократии, между которыми власть в своем праве. Ведь выборов-то никаких нет, и права никакого нет. И избавив себя от выборов, такая власть всегда находится в режиме избирательной кампании, всегда вынуждена как бы себя переутверждать каждый день. Авторитарная власть – она как мигрант с кривоватыми документами. Не такие прям уж совсем «левые» бумажки на принтере напечатанные. Но такие, к которым нельзя допускать того, кто будет дотошно копать. Вот бывают, знаете ли, такие документики, которые ну норм для регистрации на авиарейс или быстрой полицейской проверки, но не годятся для демонстрации тем, кто будет слишком сильно в фотографию вглядываться, биометрию сличать, звонить тем, кто бумажку выдал, вопросы уточняющие задавать.
Никому не советую попадать в ситуации, когда возникают такие вопросы, но это формат жизни, в котором существуют миллионы людей по всему миру. Вроде как жизнь нормальная, но привлекать к себе излишнее внимание крайне нежелательно.
Это и есть тот самый формат неучастия, на котором держатся авторитарные режимы. И формат этот принципиально отличает их как от демократии, так и от тоталитарных моделей. Правительства стран с авторитарными режимами могут идти на что угодно, в том числе на совершенно сумасшедшие поступки вроде развязывания войн. Но могут лишь до тех пор, пока это их персональное сумасшествие. Пока у абсолютного большинства граждан, имеется в виду 90% и больше, есть опция не вставать с дивана, пока новости из телевизора не конвертируются в их жизнь. Пока есть вариант просто отписаться от новостей и жить так, будто ничего вообще не случилось. Пока такой формат существования возможен – подавляющее большинство всё устраивает.
Сейчас реклама и быстро продолжим.
***
Продолжим. Надеюсь, вы не перематывали рекламу. А то рекламодателям это не нравится. Ну ладно.
По-своему поразительно наблюдать, как воюющая страна больше всего сил и ресурсов вкладывает не в захват или оборону чего-то, не в демонстрацию патриотического экстаза, а в убеждение всех, что жизнь продолжается ровно так, как шла до 24 февраля. Взяли Херсон, отдали Херсон – полная ерунда. Никто это не педалирует. Главное – насколько похорошела Москва, что апероль по летним верандам льётся рекой. Ни в коем случае нет никакого потребительского дефицита, никаких пустых полок, никакого исчезновения сливочного масла и подорожания яиц в 5 раз. Для государства это настолько важно, что оно даже готово в данных обстоятельствах наступить на горло собственной песне. Буквально перестать кошмарить бизнес, объявить режим частичного либертарианства для низовой предпринимательской активности. Возите свои айфоны, макбуки, фотокамеры, игровые приставки, немецкие машины, итальянские деликатесы, сумочки Louis Vuitton и кроссовки Nike последней коллекции, как хотите. Главное, чтобы они были! Чтобы нынешний ассортимент московского магазина электроники ничем не отличался от довоенного.
Государство одновременно занимается импортозамещением и параллельным импортом. Вбухивает вёдра денег в создание суверенной игровой консоли и поощряет массовый ввоз «икс-боксов». Жалуется, что на фильмы о героях «СВО» никто не ходит – и тут же легализует пиратский прокат голливудских новинок. Что это такое? Всё это звучит как сбор анамнезов в психдиспансере. Ну нельзя преследовать задачи, которые полностью друг другу противоречат.
Но в этом вся суть авторитарной власти. Импортозамещение – хорошая тема для вечернего ток-шоу по телевизору. Повод вывести миллиарды из бюджета в пользу завода своего племянника. Но не повод залезть в реальную жизнь большинства. Если очень надо уважаемому режиссёру сделать кассу на героях «СВО», то ему бюджетников нагонят. Вопросов нет. Но у обычных людей в кино должен быть Marvel.
Авторитарная власть не может делать вид, что она в одной лодке с гражданами. Ведь все знают – это не так. Авторитарная власть не может сказать: у нас тут война, эпидемия, финансовый кризис, стихийное бедствие. Давайте все сплотимся, мобилизуемся, сядем на карантин, заплатим больше налогов, отработаем трудовую вахту на заводе, грудью встанем на защиту партии и правительства. Не может, потому что граждане, что совершенно логично, ответят ей: извините-подвиньтесь, это ваша война, ваш кризис, ваше все вышеперечисленное, даже эпидемия ваша. Вы нас ни о чем и никогда не спрашивали. Вас никто и никогда в реальности не выбирал. Вы куда-то в очередной раз влезли, получили по носу, нажили себе проблем – а мы-то тут при чем?
Произойдет ровно то, что случилось в момент пригожинского мятежа. Мол, мятеж Пригожина — это не восстание уголовника против законно избранной власти. Это какие-то «рамсы» Пригожина и Путина. А я, Иванов или Кузнецов – я не сторона этого конфликта. Я с айфоном похожу и пофотографирую, чем дело закончится.
Авторитарная власть — уникальный гибрид. С одной стороны, она старается контролировать и регулировать всё и вся, с радостью занимается самым абсурдным микроменеджментом — утверждает, к примеру, меню школьных обедов непосредственно из федерального центра. С другой стороны, авторитарная власть понимает — у неё просто нет реальной возможности принудить граждан к каким-то действиям. Она не может предложить своим гражданам, по примеру Черчилля, пот, кровь и слёзы, потому что у неё нет документов.
И это может показаться не такой уж дурной моделью организации государства и общества так-то. Где государство в каком-то роде проваливается в архаику. Где государство – это феодал, который сидит в своем замке в неописуемой роскоши, никем не избираем и никому не подотчетен. Но, с другой стороны, пока подданные против него не злоумышляют, пока бунты не поднимают – он отвечает взаимностью. Тоже в их дела, традиции и обычаи свой нос не сует. Чего бы ни задумал феодал – это его персональные феодальные трудности. Война графа Честера против одного соседа за наследство другого — это не отечественная война всего честерского народа. Это личная кровавая драка двух феодалов. В случае победы никаких дополнительных богатств крестьянам не достанется. В случае поражения они просто будут платить налоги чувакам под другим гербом.
Тем временем демократия, помимо всех своих очевидных преимуществ, это тяжелая работа. Власть в такой стране — это действительно власть. Да, может конкретно ты не голосовал за эту партию и этого президента, но твои родители голосовали. Друзья, коллеги, начальник, учитель детей. Власть эту не навязывали сверху. У избирателей был выбор, и они его сделали. Когда власть начинает творить какую-то странную дичь – жаловаться можно только на себя. Когда Дональд Трамп выносит свою табличку тарифов против всего мира, и ваши пенсионные накопления тают вместе с биржевыми индексами – странно тут пенять хоть на кого-то, кроме зеркала. Ведь Трамп английским по-белому ровно это и пообещал перед выборами — обложить весь мир пошлинами. Ну и обложил. В США вполне свободные протесты, нет проблем с их организацией, но мы не видим по-настоящему массовых каких-то митингов, никаких миллионных маршей, какие уже бывали в американской истории. И не видим мы их потому, что очень сложно сообразить основания для такого протеста. Ведь американский президент исполняет обещания, поддержанные большинством избирателей. Когда там принимается идиотский закон, его принимает не Госдума, состоящая из никому не известных обмудков. Это вы не уследили за избранными вами депутатами и конгрессменами? Не прочитали вовремя новости? Не написали своему представителю? Что ж ты, скотина, такая делаешь? Мы тут всей деревней против тебя голосовали.
Очень круто, когда твой голос действительно на что-то влияет. Когда можно пойти на выборы и сформировать себе власть. Но, с другой стороны, тут ответственность. Проголосовал по приколу — будешь жить в приколе. Поехал вместо выборов на шашлык? Будешь жить с той властью, которую выбрали те, кто на шашлыки не поехали. Твой специфичных взглядов дядюшка, способный испортить любой семейный ужин рассуждениями о еврейском заговоре – он-то на избирательный участок пошел, а не на шашлык.
Если в автократии абсолютно не важно, как ты относишься к власти и ее решениям, ведь там в любом случае ты вне игры – то в демократии ты в любом случае в игре. Любое действие и бездействие будет иметь результат и последствия. Но совершенно не факт, что все граждане этого хотят. Совершенно не факт, что большинству интересно и важно погружать себя в общественно-политическое. Не факт, что большинству граждан интересно происходящее за пределами входной двери в дом. А социальное давление заставляет их этим интересоваться. Кто-то может хотеть читать бьюти-новости и обзоры новых машин, а вынужден слушать дебаты.
Второй момент — ровно тот, с которого мы начали. Демократическая власть – гораздо в большей степени власть, чем авторитарная. Когда демократическая власть приходит к обществу с какими-то требованиями, то помимо полицейского насилия, которое на всё общество раскатать никак не получится, у нее есть реальный мандат и реальная база поддержки. Когда авторитарная власть заводит в школах «разговоры о важном», то важны эти разговоры только для самой бюрократической машины. Вертикаль управления сама себе фокусы показывает. Директор отчитывается перед департаментом, департамент перед мэрией, та перед министерством. Все перед всеми отчитались. А «разговоры о важном» втихаря конвертировались в подготовку к ЕГЭ или в классный час. Вместо обсуждения смертоубийств договорились сходить в кино.
Но если в демократии начинаются уроки о гендерных свободах, то это всерьез. Нельзя вместо этого втихаря в мячик поиграть. Потому что половина родителей класса ровно за это и голосовала. Потому что сама учительница, может быть, в пикете за этот закон стояла.
Демократические правительства лезут в жизни граждан, реализуя какой-то запрос. Может быть, большинства. Может быть, активного меньшинства. Это неважно. Важно, что всегда и везде есть люди, которые именно этого хотели. Которые заинтересованы в том, чтобы не получилось все превратить в цирк и спустить на тормозах.
Авторитарная власть мало того, что сама осознаёт свои птичьи права, которые ей не дают мандата лезть к людям в душу, но и чисто физически сильно ограничена. Всё, что у неё есть — полицейское насилие. Общество ей не союзник.
Короче говоря, когда авторитарная власть пытается всех научить людоедству, процесс этот сразу саботируется на всех уровнях. И сама власть понимает, что усердствовать тут не стоит. Когда же в демократиях решают, например, помочь шестилетним детям определиться со своим гендером – движение в этом направлении реально начинается. И тут не отвертишься.
То же касается и войны. Если не случается чего-то экстраординарного, вроде атак 11 сентября – демократия практически не может развязать полноценную войну. Ведь избиратели почти всегда будут резко против. Но если уж демократия оказалась в войну втянута – то война эта будет не правительства, а всего общества.
Владимир Зеленский, при всех политических издержках, может воевать путем мобилизации. Никому не нравятся «бусики» и ТЦК. Но тут учитывается, что обстоятельства эти вынужденные, а Зеленского реально избрали. А у Путина война может вестись только за счет предложения высокооплачиваемой вахтовой работы с высоким риском. Потому что это личная война самого Путина.
И вот в чем необычный феномен-то тут. Если посмотреть с точки зрения обычного среднего гражданина мужского пола 40 лет – то автократия в сравнении этих двух стран относится к нему лучше, чем демократия сейчас. Автократия пытается с ним договориться, убедить, что-то ему предложить, сделать так, чтобы он сам принял решение и своими ногами пришел в военкомат, получив за это то, что он согласен получить. Если он решит этого не делать – то сейчас с крайне высокой вероятностью война на его жизни никак напрямую не скажется.
А вот такой же гражданин в демократии не сможет за границу поехать и призван будет, когда того захочет государство, без всяких попыток прийти с ним к какому-то соглашению.
Или вот еще пример. Украина может довольно существенно повышать налоги в военное время. Путин, у которого тоже дыра в бюджете и опережающий всякое воображение рост расходов, вынужден действовать обходными путями. Чуть больше брать с самых богатых, увеличивать штрафы, тарифы, акцизы и пошлины. Путин не может сказать «скидываемся на войну, граждане, вот вам налог на СВО». Ничего подобного. Совсем наоборот. Львиная доля экономической политики — это убеждение всех и вся, что война на экономику совершенно не влияет, и новых денег точно не нужно.
Всё сказанное нас подводит вот к какой мысли. Возможно, рост популярности авторитарных или близких к ним сил в значимой доле стран развитой демократии связан с тем, что авторитарная модель впервые стала действительно привлекательной. Что как раз в эпоху, где каждый сам себе ньюсмейкер, где всё пронизано политикой и каждый разговор к ней сводится, где общество вынуждает тебя по каждому вопросу выбирать однозначную сторону, где из-за эффекта соцсетей в политику оказались втянуты те слои общества, которые втягиваться вообще не планировали – в таких условиях начинает набирать обороты позиция: а можно я просто примус буду починять? Я не хочу, чтобы эти крайне правые или крайне левые, участники всяческих баталий в интернете и по телеку, которые не могут сойтись ни в одном вопросе, имели хоть какое-то влияние на мою реальную жизнь. Один хочет моего шестилетнего сына в платье переодеть, другой — стрелять научить. Уберите руки, пожалуйста. Оба. Мне от государства не так много нужно. Свидетельство о рождении, браке и смерти. Чтобы полиция приезжала, если грабят, и пожарные – если горит. Чтобы дорогу вовремя чинили и ребёнка в школе худо-бедно математики учили. И английскому. Инфраструктура, безопасность, десяток бюрократических услуг. На этом всё. Больше не надо. Кто этим будет заниматься – мне по большому счёту без разницы. Главное, чтобы этот кто-то ко мне в дом, постель и душу не лез, не указывал, как жить и во что верить. Чтобы если он там что-то себе придумает – то сам промеж себя и играл.
Предыдущий расцвет диктаторских моделей, моделей тоталитарных, случился на усталости от разрухи, к которой пришёл мир, а особенно Европа, по результатам Первой мировой. Какими бы ужасными ни были режимы вроде сталинского, любое централизованное и упорядоченное насилие кажется счастьем и порядком на контрасте с насилием хаотичным и произвольным. Когда власть есть у любого, кто раздобыл наган, когда грохнуть могут не за то, что политический анекдот рассказал, а просто потому, что мимо проходили. В ситуации хаоса и анархии запрос на сильную руку вполне естественен. Но есть шанс, что запрос на автократии сейчас — это запрос не на сильную руку, а на руку, которая отстанет.
Почему в конце нулевых — внезапный поворот сюжета, если что — почему в конце нулевых с развитием интернета случился такой масштабный ренессанс сериалов? Почему в момент, когда одним кликом доступны все фильмы в истории человечества, люди стали подсаживаться на многосерийные и многолетние повествования? В качестве гипотезы: сериалы избавляют нас от выбора. Ведь раньше мы не читали отзывы, не сверяли оценки и не смотрели обзоры. Мы просто смотрели то, что шло по телеку. Что покажут вечером – то и покажут. А сейчас мы тратим больше времени на выбор фильма, чем на его просмотр. Каждый сам себе кинокритик. Каждый выполняет кучу бесплатной работы. А сериал можно выбрать раз и надолго. И не важно, куда он скатился. Важно, что тебя ждет знакомая история.
То же и с политикой. Сейчас главный вызов – не хаос и безвластие, а чрезмерный выбор и принудительное вовлечение. От простого слесаря, бухгалтера или айтишника, от любого человека, который вообще не думал связывать свою жизнь с политикой и раньше имел взгляды, на 100% совпадающие с единственной газетой в подписках, которую читал – теперь требуется квалификация практикующего политолога и экономиста на полставки. Раньше этот условный немец просто всю жизнь голосовал за СДПГ или христианских демократов. Потому что так принято в его окружении. Родители за них голосовали. Вот и всё тут. Потому что жизнь в целом неплохая, а голосовать – дело хорошее.
Сейчас же от этого немца требуется иметь мнение по ряду вопросов – начиная с беженцев и пособий, заканчивая правами ЛГБТ и зелёной энергетикой. Причем если мнение это для его социальной группы неверное – то можно поиметь последствия, причем такие, которые не за каждое преступление бывают. Ограбить магазин – иногда менее социально порицаемое действие, чем занять не ту позицию по важному вопросу на повестке дня.
А что, если люди и тут просто хотят сериал? Хотят сделать выбор, который позволит не делать выбора. Что если авторитаризм, который базовые государственные услуги людям предоставляет, но слишком боится лезть в их душу, не накладывая ответственности за совершенный выбор – это лучший для них выход?
Общая черта ряда современных популистов – как раз в том, что они обещают отколебаться от избирателя, сократить бюрократию, поотменять регулирование, разогнать министерство образования, спускающее школам стандарты. Вся агрессия современных популистов направлена мимо их избирателей – на мигрантов, на меньшинства, на соседние страны. Они не предъявляют к избирателям никаких требований для вручения высокого звания настоящего гражданина. В то время как мейнстримные демократические силы без конца хвастаются, как они преуспели в конвертации незрелой гражданской обезьяны в человека и как продолжают преуспевать в этом деле. Как четко сформулируют, кого гражданин обязан будет любить, каких беженцев содержать и какие слова ни в коем случае никогда не произносить.
Лидеры с авторитарными замашками вроде Трампа говорят: «вот список того, что я для вас сделаю». Мейнстримные политики говорят: «вот список того, что должны будете сделать вы».
Это самый большой вызов для современных демократий. Не популисты, которые приходят и уходят, а общество, значительная доля людей в которых принудительно втянута в политику в последние лет 15. Люди эти просто хотят добровольно исключить себя из политического процесса. Просто вручить всю полноту ответственности тому, кто пообещает не компостировать мозги и даст жить свою частную, отдельную от государства жизнь.
Существующие авторитарные модели и политики в демократиях с авторитарными замашками предлагают именно это. И это больше не маргинальное предложение. Авторитаризм больше не ассоциируется только с нищетой и ужасом. Это теперь просто одно из предложений на рынке, на которое найдутся свои покупатели. И чем напористее мейнстримные силы лезут гражданам в душу, пытаются их как-то воспитывать – тем этих покупателей авторитаризма становится больше.
В конце важно прояснить: мы, естественно, автократии не оправдываем и не рекламируем. Мы просто описываем реальность, о которой развитый мир должен думать, да и мы должны думать. Не слишком ли много этот мир требует от рядового гражданина? Не слишком ли привлекательным становится вариант, где за тебя уже всё подумали и всё сделали, где вопросов не задают и жизни не учат?
Это в полной мере касается и наших российских политиков. Либеральные и в целом оппозиционные политики у нас ведь очень любят выступать судьями. Причем давно, сколько я помню российскую политику, это так происходит, лет 25 как минимум. Любят разбираться, какие граждане ведут себя правильно и их надо поощрить или даже позволить им присоединиться к рядам сторонников, называться либералом или оппозиционером, а какие ведут себя неверно и их необходимо порицать, ругать в интернете и исправлять их поведение и взгляды путем давления на них.
Такое политическое предложение не было привлекательным никогда и не будет привлекательным и в будущем. Дело политиков – не судить граждан и не воспитывать их. Об этом нужно помнить, когда у нас появится шанс.
До завтра.