Победа в современной войне: возможна ли она? Украина и Израиль
Ключевая характеристика новой войны – отсутствие достижимых целей. Всю историю человечества люди воевали за победу, никому не нужно было объяснять, что это слово означает. Победа – это как сковородка. Нам же не приходит в голову кому-то объяснять, что сковородка – это как кастрюля, только с низкими бортами. Сковородка – изделие самостоятельное, сказал – и всё понятно. Так же и победа: самостоятельный термин. Когда мы побеждаем, то мы захватываем земли противника, входим в его столицу, вывозим всё, что не приколочено. Стараемся вывезти и всё, что приколочено, вплоть до скульптур и памятников, убиваем тех, кто оказал сопротивление, обкладываем налогами оставшихся – и на политической карте мира закрашиваем своим цветом новую территорию. Мы молодцы! Победили, завоевали, сделали себя сильнее. Понятная идея, понятное исполнение, тысячелетиями работала. Что же происходит сегодня? Сегодня мы видим, до какой степени в современном мире это не действует. Причём ни у кого. Мы уже не раз говорили, что завоевательные войны утратили всякий смысл, но сейчас понятно, что с оборонительными дела обстоят не лучше. Нет чёткой схемы, что делать не только с жертвой агрессии, но и даже с самим агрессором. Вот, допустим, в случае с Израилем.
Вот, допустим, Цахал входит в Сектор Газа, сносит как ураган позиции противника, по полной программе используя своё организационное, техническое и численное превосходство. Самое большое здание в центре Газы занимает израильская военная комендатура, на каждом перекрёстке встаёт военный патруль, остатки войск Хамаса прячутся в подземных норах, откуда их постепенно выкуривают. Примерно так выглядит желаемое развитие событий. Но дальше-то что? Присоединять Сектор Газа к Израилю? Такую аннексию не признают даже самые близкие союзники. Израиль просто делегитимизирует свои границы и получит полный набор последствий. Современное международное право не признаёт завоевательный пересмотр границ, и всё тут. Но даже бог с ней, с международной реакцией.
Представим для простоты, что Израиль один на белом свете, Газа – это 2 миллиона человек, чё с ними делать-то? Дать им гражданство? Девятимиллионная страна одним махом прирастёт населением в 20%, и эти 20% живут в нищете, ВВП на душу населения в Газе почти в 20 раз ниже, чем в Израиле. Интегрировать очень бедных, необразованных, неквалифицированных людей – значит, кормить их до конца жизни. Несомненно, найдутся те, кто воспользуются ситуацией, быстро вольются в израильское общество, получат образование и найдут хорошую работу. Будут истории успеха, например, о подростке, который должен был стать бойцом Хамаса, но благодаря победе Израиля получил шанс – и вот смотрите, спустя 30 лет он владеет половиной израильского банкинга. Однако такие истории – не про большинство. Газа внутри Израиля обречена долгие десятилетия оставаться гетто, где нищета, неблагополучие и преступность воспроизводят сами себя из поколения в поколение.
И проблема даже не в том, что в вашей стране ужин стоит дороже, чем месячный доход того, кого вы собрались интегрировать. Проблема в том, что они слишком к вам нелояльны. Местные жители и раньше от вас были не в восторге, а после того, как вы огнём и мечом прошлись через их дома – теперь они капитально вас ненавидят. Их интеграция означает, что через некоторое время наследник Хамаса с той же абсолютно политической программой будет сидеть уже не за забором, а в Кнессете. Ведь 20% населения – это совсем не фиг собачий, не маргинальное меньшинство. При консолидированном голосовании они будут если не определять политику государства – то очень сильно на неё влиять. Ни один израильский политик не сможет действовать, оставляя за скобками избирателей, которые ненавидят лично его и всё государство.
Невозможно этих людей переселить к себе на положении неграждан, формировать для них какой-то отдельный правовой режим, при котором у них нет права голоса, потому что, во-первых, законодательное деление граждан на сорта тут же превратит страну в изгоя, а во-вторых, и в-главных – потому что это готовый субстрат гражданского конфликта. Превращать Газу в Израиль – очень сложно, очень дорого и очень долго, а вот превратить Израиль в Газу, где людей убивают на улицах – можно буквально одним неосторожным решением. Интеграция Газы в Израиль – это задача на грани исполнимого физически и за гранью политически. Это гарантированный кризис, который будет убивать экономику, социальную среду, безопасность и общее качество государства на всю обозримую жизнь взрослого человека. Это не то, что можно продать избирателям и вообще не то, что будет делать хоть сколько-то адекватный политик.
Но Израиль не существует в вакууме, он не один на белом свете. К победе невозможно прийти не конвенциональным способом. Страна, которая сотрудничает и дружит с другими демократическими государствами, не может вести себя как попало. Ей приходится просчитывать, как она будет выглядеть в глазах не только своих граждан, но и чужих избирателей. Какому бы злодейскому нападению вы ни подверглись, это никак не компенсирует картины разрушения зданий, убитых детей, плачущих стариков – а именно это будут круглосуточно крутить ведущие мировые медиа. Их аудитория – избиратели в Европе и Соединённых штатах, они будут офигевать и требовать от своих политиков немедленно разорвать всяческие отношения со злодеями. А ещё лучше – примерно наказать.
Можно ли захватить Газу и повесить над ней флаг со звездой Давида? Можно, но это как пересадить себе раковую опухоль. Сделать можно, но что дальше-то? Совершенно непонятно. Это не победа, это не флаг над Рейхстагом, это рукотворная национальная катастрофа, поэтому делать этого, очевидно, никто не будет. То же самое касается России и Украины. Давайте даже оставим за скобками физическую возможность победы одной из сторон. Представим себе, что путинская армия может захватить Киев, а ВСУ – Москву. Ключевой вопрос от этого совершенно не меняется: а дальше-то что? Победитель, даже если мировые симпатии были на его стороне, мгновенно их потеряет. Он тут же превратится в оккупанта, и все будут требовать, чтобы он свалил с чужой земли. Не получится прирезать к себе чужую страну на политической карте мира. Оккупационные солдаты и чиновники на враждебной территории будут гибнуть каждый день.
Как выглядит победа для Украины? Сейчас об этом поговорим, но после небольшой рекламы.
***
Продолжаем. Как выглядит победа для Украины? Как возвращение к границам 91 года, просто восстановление статуса-кво, когда очертания Украины на карте начнут совпадать с фактическим положением дел. Как выглядит победа для Израиля? Как установление для Газы плюс-минус приемлемого режима. Не дружественного Израилю и тем более не вассального, просто такого, который не будет видеть единственной своей целью своего существования уничтожение всех евреев и их государства. Израилю нужен возврат всё в тот же статус-кво, к ситуации, когда с Газой хоть как-то удаётся уживаться, когда с её территории не вторгаются зондеркоманды. Победив, обе стороны не могут ничего приобрести столь страшной кровью, которую пришлось заплатить. Их победа – просто возврат к миру, к прежнему состоянию вещей, и ради этого и Украина, и Израиль готовы идти на издержки, которые нельзя ни вернуть, ни компенсировать. Причём ни та, ни другая сторона не может достичь искомого результата военным путём. Можно уничтожить Хамас, но если Израиль посадит вместо него каких-то своих гауляйтеров, то понятно, что режим этот после ухода израильской армии очень недолго – примерно столько же, сколько продержался режим в Афганистане после ухода оттуда американцев. Ещё последний солдат не успеет переступить границу, как лояльная администрация повылетает из окон. Израиль никуда не денется, ему придётся искать партнёрства среди ведущих арабских стран, Катара и Саудовской Аравии. Израилю, в первую очередь, нужно, чтобы арабы-мусульмане сформировали хоть какую-то туда-сюда жизнеспособную власть на мусульманской территории, населённой арабами.
Украина вынуждена дожидаться политических перемен в России. Линия фронта может двигаться, можно даже представить фантастически маловероятное событие – фронт дойдёт до границ 91 года и там зафиксируется. Но войну-то это не остановит – просто передвинет по карте. С точки зрения родных украинских военных, нет никакой разницы, где погиб их сын, муж или отец, погиб ли он на легитимной границе Украины или там, где в припадке безумия её начертил Путин. Им даже от похоронки с подмосковного фронта легче не станет, если уж на то пошло. Дальнобойным ракетам тоже нет никакой разницы пролететь на сто километров больше или меньше. Путин ни в каком варианте не станет договороспособнее, ему совершенно плевать на потерю Донецка, как и на потерю Херсона, он просто не собирается заканчивать войну – и всё. Война закончится только когда Путин потеряет власть, и только переговорами.
Ситуации, в которых находятся Украина и Израиль, очень разные. Противники и баланс сил в двух конфликтах даже и близко не сравнимы. Но есть общее: самая оптимистичная из реальных перспектив для обеих этих стран выглядит максимально непобедно. Мы будем воевать, ничего этим не добьёмся, кроме переговоров с малоприятными людьми на тему того, чтобы они от нас, наконец, отстали. Наполеон в таких выражениях к своей гвардии точно не обращался. И в моменте это звучит по-настоящему ужасно. Огромное количество людей продолжит гибнуть, пока политики не нащупают ту точку, в которой невозможно ничего приобрести, но можно остановить рост убытков и двигаться дальше. Именно этот принцип и даёт ответ на вопрос, почему адекватные правительства перестали воевать между собой. Почему, несмотря на весь ужас и кошмар, происходящий на планете, положение долгого мира, в общем-то, сохраняется, а локальные конфликты не перерастают в мировые войны.
Потому что желаемые цели недостижимы, а достижимые таковы, что говорить тошно. И совершенно не важно, как и на каких условиях ты оказался втянут в войну, захотел ли убить соседа или защитить себя, на твоей ли стороне моральная правота и симпатии всего мира или ты упырь убогий. Даже не так важно, насколько ты сильнее или слабее противника. Война давно перестала приносить экономическую пользу, но теперь не способна нести и политические дивиденды тоже. Да, лидер, который на белом коне или на чёрном мерседесе въезжает в чужую столицу, может себе и поддержку восстановить, и элиты консолидировать, и режим укрепить.
Но лидер, который спустя горы трупов, недель и месяцев кровавого ужаса и страданий вынужден садиться за стол переговоров с врагом или со спонсором врага в поисках хоть какого-то компромисса, не станет от этого сильной рукой и отцом нации. Может быть, лет через 20, когда градус эмоций спадёт, выйдет какое-то большое исследование или художественный фильм, где авторы придут к выводу, что ты принял единственно верное решение и остановил войну на самых лучших условиях. Но в моменте, когда ещё очень свежие могилы уходят за горизонт, а ты руку жмёшь тем, кто эти могилы в таком количестве обеспечил – в таком моменте очень наивно ждать, что граждане за тебя с большой радостью проголосуют. При этом большая война обязательно вытащит наружу все проблемы, которые полвека могли лежать под спудом, станут явными все ошибки, вся некомпетентность, неэффективность, коррупция, нарочное враньё одних и истинные заблуждения других. Что в армии, что в спецслужбах, что в государственном управлении, что в законодательстве. В конструкции любого государства есть гнилые балки, текущие трубы и искрящая проводка. Какие-то из этих неисправностей известны, но не так, может, важны в мирное время. Какие-то скрыты от глаз штукатуркой. Война же – это стресс. Удар, когда всё это полезет из ушей. Как только пройдёт первый шок, придётся отвечать на неудобные вопросы – ведь раньше подобные вопросы решали именно войнами. Если государство давно требует капитального ремонта и разговоров об этом всё больше – давайте сменим тему на смертоубийство.
Сейчас всё наоборот. Современные государства достигли того уровня развития, когда даже очень серьёзные проблемы могут долго существовать никем не замеченными, но на войне их заметят все. Война – не способ закончить разговор о проблемах, это способ его начать. Кто может развязать такую войну? Либо наглухо коррумпированная персоналистская автократия, где все решения принимаются в голове одного человека, живущего в мире собственных иллюзий, и бесполезно в этом случае рассуждать о причинах и последствиях. Голова пожилого человека чего-то там надумала, и никто не в силах его переубедить. Либо войну могут развязать фанатики, которые попросту не оперируют реальностью. На то они и фанатики, их цели лежат за пределами земной рациональности. Любой же другой политический режим, необязательно демократичный, необязательно симпатичный, просто в котором не отбиты до конца механизмы принятия решений на основе реалистичной информации – любой такой режим осознаёт простую вещь. После первого шага в войну второй шаг будет в пропасть.
Прежде, чем закончить, напоминаю, что на следующей неделе у меня живые выступления в Лондоне, Берлине и Праге. В Лондоне мы открыли недорогие билеты по 25 фунтов на балкон театра и льготные билеты по 10 для беженцев и студентов.
До завтра!