По воле милостивого государя это не кончится
Я смотрю на кадры горящих НПЗ в Москве, уточняя, не пострадал ли кто-то из оставшихся там знакомых, за день до этого спрашиваю у правозащитников в Киеве, все ли у них в порядке в связи с атакой. Дефицит бензина, отсутствие мобильного интернета, фактически военно-блокадное положение в Крыму, международная изоляция, из всех государственных каналов — людоедская расчеловечивающая риторика ненависти.
Но вот проблема: если блокировать всё, где может проскочить неподцензурная информация, создавать иллюзию, что ничего не случилось, ввести наказание за публикацию кадров прилетов — реальность от этого не изменится.
Ядерный шантаж больше не работает, как в 2022 году, когда страны-поставщики оружия Украине ограничивали его применение по территории России. Расчет на слабость европейских стран, поддержку Трампа не оправдался, и теперь плана, кроме как отправлять больше людей в другую страну умирать и безуспешно пытаться вносить деструктив через безуспешное вливание денег на вмешательство в выборы, не прослеживается.
У Путина нет желания войну заканчивать: точнее, у него персонально нет путей для отступления. Он и ближайшее окружение понимают, что Рубикон пройден — за последствия войны придется отвечать. В то же время натянутые как струна нервы внутри страны, как только фактор «сплотимся, мы на войне» отпадет, могут лопнуть очень непредсказуемо: среди военных, силовиков, разных групп внутри «элиты» настроения тоже не слишком воодушевляющие.
Никому не нравится жить плохо. Те, кто еще несколько лет назад чувствовал себя частью международных процессов, летал отдыхать в Италию, отправлял детей учиться в США, сегодня вынуждены с федеральных каналов выдавливать из себя, как им хорошо на курортах Краснодарского края в нефтяной пленке и с постоянными сигналами тревоги.
При этом по воле милостивого государя это не кончится: он не остановится, загоняя страну в изоляцию, кризис и отставание, чтобы сохранить свою власть и награбленное за 26 лет. Правда, при таком положении дел Путин всё меньше похож на человека, который контролирует ситуацию — и чем дальше, тем больше окружение задумывается, а точно ли эти лишения имеют какой-то смысл.