Переизобретение будущего. Прогресс, который не остановить
Мы с вами много раз обсуждали, почему успешны либеральные демократии. Почему именно государства с такой формой правления при прочих равных выстраивают более эффективные экономические связи, более развитые гражданские общества? Почему именно они способствуют прогрессу и выигрывают глобальную конкуренцию? Но сегодня мы обсудим, почему растёт популярность консервативность режимов. Успех Орбана в Венгрии, Эрдогана в Турции, Брексит, Трамп, а теперь ещё и возможное возвращение Трампа в Белый дом, вероятное. Как так получилось, что уже в который раз избиратели выбирают не будущее и прогресс, а прошлое, все вот эти «Make America great again» и подобные лозунги.
Почему это получается? Давайте поговорим о выборе, который делают люди, не поспевающие за будущем. О том, почему будущее кажется им опасным и почему они выбирают вернуться к истокам, в золотой век, которого никогда не было?
Сначала два небольших объявления. Во-первых, я тут в Лимасоле в классном большом театре, и сегодня в 19:30 тут наше живое выступление. Приходите, если вы с Кипра. Ещё я буду до конца месяца в Амстердаме и Вене. Во-вторых, на этой неделе я буду в Каннах и Мадриде. Если вы хотите сделать крупное пожертвование на канал, то напишите менеджеру по ссылке в описании, и мы с вами там поужинаем, побеседуем и всё такое. Обе ссылки в описании, начинаем.
Последние несколько лет наш мир быстро меняется. Идёт война, причём не одна, но есть ещё кое-что, на что стоит обратить внимание. Даже больше, чем войны, жизнь меняют технологии. Одна из самых чётких тенденций последнего времени – новая волна вытеснения людей из трудовых цепочек. Как это влияет не только на экономику, но и на социальную структуру и политическое поведение наших обществ? Замещение человека как рабочей единицы наблюдается даже в тех областях, о которых никто никогда не думал. Ещё лет 5 назад казалось, что профессия иллюстратора – это из того типа творческих специальностей, которые останутся с нами навеки. Но сейчас мы понимаем, что ей конец, что через 5, максимум через 10 лет в мире останется тысяча супер-гениев с огромными гонорарами, большими именами и сложносочинёнными проектами. Всё остальное, начиная с книжных обложек и заканчивая постерами для кофеен, будут делать нейросети. И речь не только об иллюстраторах, но в принципе о творческих профессиях. Дизайнеры, копирайтеры, сценаристы, программисты, архитекторы, инженеры могут внезапно обнаружить, что количество рабочих мест в их специальности сократилось вдруг в разы. Что просто крепкие профессионалы стали никому не нужны, нужен только самый верх, в отдельных случаях – самый низ, но не середина. Люди, способные построить совершенно неординарную сетевую инфраструктуру для каких-то специальных задач, нужны. Люди, которые берут руками сервер, ставят её в стойку и цепляют витую пару – нужны, просто хорошие системные инженеры – не нужны.
У Бориса Акунина и Джорджа Мартина всё будет хорошо, но есть тысячи писателей, которые звёзд с неба не хватают, которые миллионных тиражей и сопоставимых гонораров никогда не видели. Они просто пишут приличную массовую литературу, заполняющую полки в магазинах. Так вот, такие средней руки писатели не смогут зарабатывать себе на жизнь своим ремеслом. В обозримой перспективе нейросети не заменит главного автора, шоураннера сериала, способного придумывать такой сюжет, таких персонажей, ради которых люди захотят смотреть шоу. Но написать фрагменты эпизода и простые диалоги, заниматься всей поточной творческой работой нейросети смогут, и произойдёт это достаточно скоро.
Бывший директор по распространению технологий «Яндекса» ещё несколько лет назад предсказывал это деление, которое произойдёт на художников и маляров во всех творческих специальностях. Маляры – это люди, которые хорошо справляются с потоком однотипных творческих задач. Они неизбежно окажутся вытесненными нейросетями. Рабочие места останутся только за художниками – уникальными специалистами. Грубо говоря, авторские youtube-каналы, где личность говорящего важнее, чем что он говорит, никуда не денутся. А вот с условными обзорами смартфонов нейросети справятся легко. Мы говорим о профессиях творческих, где замещение людей роботами стало возможно относительно недавно. Массовый фабричный и офисный труд в развитых странах, как минимум, в последние 30 лет ведёт обречённую на поражение войну с компьютером-роботом и гражданином Бангладеш, готовым работать за еду. С каждым годом мир, особенно развитые страны с высокой оплатой труда, всё меньше нуждается в людях, чью работу можно алгоритмизировать: в бухгалтерах, в менеджерах нижнего и среднего звена, в корпоративных юристах, в сотрудниках служб клиентской поддержки, в кладовщиках, профессиональных рабочих, слесарях, фрезеровщиках, шахтёрах. Подобные рабочие места либо перестают существовать вовсе, либо переезжают на рынки труда таких стран, где люди работают за 20 долларов не в час, а в неделю, не требуют медстраховок и не знают, что такое профсоюз. Сотни миллионов людей уже сейчас обнаруживают себя никому не нужными, а ещё сотни миллионов обнаружат в скором времени.
Изменения, которые происходят с обществом сегодня, далеко не первый, и, будем надеяться, не последний такой переход. Чаще всего, как и сейчас, перемены происходили из-за технологий. Развилось производство продовольствия, и общества стали оседлыми, обзавелись иерархиями. Случилась промышленная революция, это привело к появлению массового общества. Сегодня же речь идёт о переходе к постиндустриальной информационной экономике. Каждый такой переход вызывает в обществе разнонаправленные процессы. Если смотреть в общем, то новые технологии приводят к положительным изменениям: повышается производительность труда, снижаются издержки, товаров выпускается больше, они становятся дешевле.
У данного процесса имеется и обратная сторона. Есть люди, которые сильно проигрывают в этой схватке. В первую очередь, это те, кто приложил очень много усилий, чтобы адаптироваться к существующему экономическому плану, кто совершенствовал навыки, добивался успеха, с уверенностью смотрел в будущее. И вот в один прекрасный день эти люди узнают, что все их усилия оказались напрасны. Ты художник, ты, наконец, научился подбирать сочетаемую палитру, ты добился прогресса в анатомическом рисунке, твои работы начали продаваться, а всё – не надо больше. Теперь то же самое сделает нейросеть за доллар и пару кликов.
Большая часть людей, чьё образование и навыки утратили актуальность, прогрессу вовсе не обрадуются. И это вовсе не какой-то смелый прогноз, это просто исторический опыт и текущий факт. Обсудим, как это влияет на политику, после небольшой рекламы, посмотрите, пожалуйста.
***
Продолжаем. Каждый раз, когда резко меняется экономическая система, а вслед за ней меняются общественные отношения и сам социум, тот оказывается к этому не готов. Каждый раз начинаются сомнения и призывы: зачем нам эти перемены, может, ну его? Этот ваш прогресс выглядит опасным, нетрадиционным, к добру точно не приведёт. Люди, которые не вписались в будущее уже сейчас и те, кто чувствует, что их тоже вскоре коснётся всё это дело, демонстрируют протест и неприятие нового порядка. Это сейчас вполне мейнстримная позиция, в противовес внезапно наступившему будущему в социумах возникает обратное движение. Люди формируют мощный запрос на прошлое, причём имеется в виду не какое попало прошлое, не то, которое объективно существовало, а новое, идеальное прошлое, золотой век из исторических фантазий. В нём безопасно, привычно, удобно, его не хочется ни на что менять. Только где же его взять? Его и раньше-то не было, а теперь-то и подавно.
Массовый спрос на прошлое рождает предложение. Например, растёт популярность консервативных популистов, которые выступают с понятными идеями – мол, давайте введём мораторий на искусственный интеллект и будем проверять, точно ли он безопасен. Запретим въезд мигрантам, чтобы не создавали нам тут конкуренцию, и примем протекционистские меры. Да, цены вырастут, зато мы будем производить отечественный автомобиль и создадим рабочие места для наших граждан. Давайте окуклимся, пожертвуем прогрессом и будем жить в бесконечном дне сурка без развития – но и без конкуренции, от которой столько стресса и неопределённости.
А ещё спрос на прошлое приводит к рождению новых жанров в искусстве. Когда-то, во времена промышленной революции, стремление вернуться в прошлое привело к появлению исторических романов. Авторы этой эпохи переизобрели Средневековье, сделав его таким, каким мы его знаем сейчас, со всякими клише про благородство, рыцарство, одухотворённость и истоки традиции. Какая была духовность, все селяне дружно в храм ходили. Какая экология, в каждой травинке витаминка, а химию ещё и вовсе не изобрели. Кому такое может не понравиться?
В наше время та же тенденция привела к появлению очень специфического жанра попаданцев в прошлое. Если вы не читали чего-то подобного, то я вам сейчас расскажу. Книги про попаданцев по большей части написаны от первого лица. Главный герой, чаще всего это силовик, спецназовец, полицейский, фсбшник, попадает во времена Российской империи или в СССР, да не в какой-то настоящий СССР с очередями за колбасой, коммуналками и очередью на 20 лет за жигулями-копейкой – а в тот самый Союз из мемов, в котором пятилетки в три года и все ходят румяными на морозе в минус триста. Сюжет книги обычно вертится вокруг предотвращения революции, войны и развала Союза. Я тут вовсе не собираюсь осуждать людей, которые пишут и читают такие книги. Пусть люди читают то, что им нравится, это нормально. Просто это некоторый показатель тех процессов, которые происходят в обществе и в голове людей. Это у нас один из симптомов, получается. Людям, не вписавшимся в будущее, очень нужно в прошлое, такое, как настоящее, только лучше.
Теперь давайте поговорим о людях, застрявших в прошлом, на конкретном примере. Когда-то Владимир Путин был простым начинающим правителем-автократом, а Россия – молодой неустойчивой демократией. Это было время быстрого экономического роста, высоких цен на нефть, внутренней и внешней стабильности. Гражданам нравился их президент, который вёл себя относительно адекватно. Весь предыдущий век в России всё было не слава богу. То революция, то война, то опять революция. И почти каждый раз для граждан это означало, что пропадёт всё, включая совсем базу необходимых продуктов, типа хлеба, соли и спичек. А для правителя это означало, что у него неприятности, и очень крупные. В лучшем случае, ему грозит отставка, а в худшем даже и думать не хочется.
В начале нулевых в России сложилась совсем другая ситуация. Никаких предпосылок ни для революции, ни для войны, в международных отношениях партнёрство и доброжелательность, внутри страны высокие рейтинги. Оттуда, из начала века, будущее России представлялось вполне благополучным, один президент России ожидал подвоха. Не буду заниматься криминологией, додумывать за Путина, что было у него в голове. Если посмотреть на его действия, то видно, что президент вёл себя как типичный попаданец, будто он знал, что революция, которую никто вообще никак не ожидал, обязательно будет, и спасение тут одно: учесть исторический опыта предыдущих революций и на этот раз предотвратить и не допустить.
Существует такое представление, что история не просто изучает прошлое таким, какое оно есть, а несёт общественно-полезную нагрузку, что от изучения истории есть практическая польза. Мол, мы посмотрим, как там было у предков и сами не накосячим, не повторим ошибок прошлого, а вот позитивный опыт переймём. Что предкам было хорошо – то и нам сойдёт. И вообще, раньше было лучше, учите историю, в ней ответы на все вопросы современности.
Владимир Путин общается с наукой историей как с инструментом. Он действует так, словно выучил все её уроки, но в своём безумном конспирологическом стиле. Проанализировал, что не сработало в 17 году, а что в 91, 93, где не дожали революционеров, когда не досажали диссидентов, что в начале двадцатого века могли бы увеличить штат жандармов и дать больше полномочий политическому сыску. Что в середине восьмидесятых всякие там плюрализм и гласность были лишь слабостью, а на самом деле надо было больше цензуры. Вообще, если бы в Зимнем дворце оказался хотя бы один верный полк – никакой бы революции не случилось. Владимир Путин сделал всё, что сделал бы настоящий попаданец-кгбшник, который собирается спасти СССР от краха. С одной стороны, он зачистил политическое поле, ограничил права граждан, запретил митинги и демонстрации, ввёл цензуру, создал касту военных и силовиков и пересажал всех несогласных, до кого смог дотянуться, а остальных выдавил из страны. С другой стороны, Путин использует историю, вернее, искажённую её версию, как дубину. Например, для традиционной легитимации – хоть собственной власти, хоть какого-то плохого решения. Сакральное Корсунь кажется ему нормальным обоснованием аннексии Крыма, а фраза «Ленин придумал Украину» – отличным поводом для агрессивной войны.
С третьей стороны, Путин пытается призвать прошлое ритуальным заклинанием. В самом деле, всё это кликушество про традиционные ценности, скрепы и прочий домострой не способны ни как-то привлечь общество, ни обратить время вспять, никак иначе это не назовёшь. Потому что несмотря на сопротивление тех, кто не вписался в современный мир, общество в целом выигрывает от прогресса. Более того, общество любит перемены не меньше, чем их боится. Тут ведь главное попробовать и войти во вкус. Новые технологии, новые общественные отношения – и новый президент. Как ни крути, прогресс не остановить ни в технологиях, ни в развитии социума, ни в политике. Можно пытаться приостановить изменения, но единственное, к чему это приведёт – к усилению дискомфорта, когда будущее возьмёт своё и нагонит задержанное время.
До завтра!