Памяти Виктора Файнберга
2 января 2023 года ушел из жизни Виктор Файнберг, диссидент и правозащитник, участник легендарной демонстрации против вторжения советских войск в Чехословакию в августе 1968.
Хочу сказать, что еще живы, как минимум, двое из участников акции: Павел Литвинов и Татьяна Баева.
25 августа 1968 года на заполненную туристами Красную площадь к Лобному месту вышли восемь человек. Или , как шутили впоследствии сами участники – «восемь с половиной», потому что в коляске одной из участниц был грудной ребёнок, который прятал под собой знаменитые плакаты .
Демонстрация была сидячей и короткой. Она длилась несколько минут. Вот короткое описание Виктора Файнберга :
«Представьте себе, летний августовский день, температура + 28 градусов, огромное стечение туристов, в основном из Советского Союза, очередь у Мавзолея Ленина, и вдруг на Лобном месте такое дело — лозунги и крики. Мы увидели, как против нас бегут люди в штатском примерно 35-ти лет. Они начали рвать и ломать плакаты, бить нас.»
Файнберга избивали с особой жестокостью, ногами , по лицу по голове, выбили передние зубы.
До суда все участники были распределены по московским СИЗО.
Все были предъявлены обвинения по двум статьям : 190–1 «систематическое распространение заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй» и 190–3 «организация или активное участие в групповых действиях, нарушающих общественный порядок». Максимальные срок лишения свободы по этим двум статьям — до трех лет. Двое из участников были признаны невменяемыми. Пятеро осуждены к разным срокам.
Виктор Файнберг, филолог, правозащитник. Признан невменяемым, «шизофрения с параноидным уклоном, выражающемся в политическом инакомыслии», содержался четыре года в психиатрической спецбольнице ( «психотюрьме») г.Ленинграда, подвергался пыткам, избиениям, насильственному кормлению во время голодовок, вышел в 1973. разрешили уехать в 1978. Умер в Париже 2 января 2023 года в возрасте 91 года.
Наталья Горбаневская, поэт, переводчик, правозащитник, на акцию пришла с маленьким сыном, грудным ребёнком в коляске, признана невменяемой; как кормящую мать , ее в оставили на свободе, была арестована через год, около двух лет находилась в психиатрической спецбольнице г. Казани , разрешили уехать в 1975, умерла в 2013 в Париже
Павел Литвинов, физик, правозащитник внук советского наркома иностранных дел Литвинова, 5 лет ссылки в Читинской области, разрешили выехать в 1974, живет в США.
Из последнего слова на суде: «Для меня не было вопроса, выйти или не выйти. Как советский гражданин, я считал, что должен выразить свое несогласие с грубейшей ошибкой нашего правительства, которая взволновала и возмутила меня – с нарушением норм международного права и суверенитета другой страны.
Я знал свой приговор, когда подписывал протокол в 50 отделении милиции, уже в этом протоколе было сказано, что я совершил преступление по ст. 19-03. «Дурак, – сказал мне тогда милиционер, – сидел бы тихо, жил бы спокойно». Может, он и прав. Он уже не сомневался в том, что я – человек, потерявший свободу.»
Вадим Делоне, поэт, писатель , самый юный участник акции (21 год ), 3 года колонии, отбывал срок в Тюменском лагере , в 1975 разрешили уехать, умер в Париже в 35 лет в 1983
Из последнего слова на суде: «Здесь, в зале суда, прокурор обратился ко мне и к Литвинову с вопросом: «Какой свободы вы требуете? Свободы клеветать? Свободы устраивать сборища?» Нет, мне не нужна «свобода клеветать». Я понимаю этот лозунг так: от нашей свободы зависит не только демократия в нашей стране, но и свобода развития другого государства и свобода граждан другой страны.
Нас судят за публичное выражение своих убеждений и за форму нашего протеста. Я просил бы суд помнить, что, независимо от того, допустили ли мы нарушение закона в нашей форме выражения, мы выражали наши убеждения открыто, откровенно, бескорыстно и с большой верой в нашу правоту. Я кончил.»
Константин Бабицкий, лингвист, ученый, бард , 3 года ссылки, умер в 1993.
Из последнего слова на суде: «Я прошу вас, граждане судьи, видеть во мне и в моих товарищах не врагов советской власти и социализма, а людей, взгляды которых в чем-то отличаются от общепринятых, но которые не меньше любого другого любят свою родину и свой народ и потому имеют право на уважение и терпимость.
Поэтому я призываю вас подумать, какую воспитательную роль сыграет обвинительный приговор и какую – приговор оправдательный. Какие нравы хотите вы воспитать в массах уважение и терпимость к другим взглядам, при условии их законного выражения, или же ненависть и стремление подавить и уничтожить всякого человека, который мыслит иначе?»
Татьяна Баева, Тата, самая юная участница демонстрации (21 год), избежала наказания (версию о том, что Татьяна оказалась на акции «случайно», подтвердили все участники, приняв решение спасти девушку от тюрьмы). Живет в США.
Лариса Богораз, лингвист, правозащитник , одна из основателей и лидеров диссидентского движения, первая жена Юлия Даниэля, была женой Анатолия Марченко , 4 года ссылки, умерла в 2004
Из последнего слова на суде: «Я оказалась перед выбором: протестовать или промолчать. Для меня промолчать – значило присоединиться к одобрению действий, которых я не одобряю. Промолчать – значило для меня солгать. Я не считаю свой образ действий единственно правильным, но для меня это было единственно возможным решением.
Для меня мало было знать, что нет моего голоса «за», — для меня было важно, что не будет моего голоса «против».
Именно митинги, радио, сообщения в прессе о всеобщей поддержке ( вторжения) побудили меня сказать: я против, я несогласна. Если бы я этого не сделала, я считала бы себя ответственной за эти действия правительства, точно так же, как на всех взрослых гражданах нашей страны лежит ответственность за все действия нашего правительства, точно так же, как на весь наш народ ложится ответственность за сталинско-бериевские лагеря, за смертные приговоры, за…
Прокурор: Подсудимая выходит за рамки обвинительного заключения! Она не вправе говорить о действиях советского правительства, советского народа!»
Владимир Дремлюга , рабочий , правозащитник, провёл 6 лет в колонии общего режима (три года по приговору и добавленные три года за антисоветские разговоры с заключенными), разрешили уехать сразу же после освобождения в 1974 , умер в Нью Джерси в 2015
Из последнего слова на суде: «Всю свою сознательную жизнь я хотел быть гражданином, т. е. человеком, который спокойно и гордо выражает свои мысли Десять минут я был гражданином. Я знаю, что мой голос прозвучит диссонансом на фоне общего молчания, имя которому — «всенародная поддержка политики партии и правительства». Я рад, что нашлись люди, которые вместе со мною выразили протест. Если бы их не было, я вышел бы на Красную площадь один.»
В 1968 году в СССР действовала Конституция 1936 года, 125-я статья которой гарантировала гражданам «свободу слова, печати, собраний и митингов, уличных шествий и демонстраций».
И еще интересное наблюдение очевидца акции на Красной площади публикует Наталья Горбаневская в своей книге «Полдень»:
«Любопытные не понимают, в чем дело, так как решительно ничего скандального заметить не могут, кроме того, что у одного из сидящих в кровь разбиты губы. Некоторые делают предположения: «Это, наверно, чехи», «Ну и сидели бы у себя», «Сюда-то чего пришли», «А если не чехи, то в милицию их и всё». Но общий тон сразу же становится более определенным. Из окружающей толпы через некоторые промежутки времени раздаются четко произносимые фразы: «Антисоветчики», «В милицию их», «Давить их надо», «Жидовские морды», «Проститутка, нарожала детей, теперь на Красную площадь пришла» (видимо, в адрес женщины с коляской).
Сидящие либо молча глядят на окружающие их лица, либо пытаются объяснить любопытным, что они здесь протестуют против агрессии СССР в Чехословакии. Их негромкие, не совсем отчетливые даже для близстоящих слова покрываются криками: «Сволочи», «Какая агрессия? Все знают, зачем мы туда пришли». Женщине, которая пробует вступиться за сидящих, кричат: «А её тоже надо арестовать».