Отечество много веков подряд танцует по одним и тем же граблям
Испытываю сложное чувство по поводу того, что я теперь запрещенный автор в Российской Федерации.
Ну то есть как, не то чтобы совсем запрещенный; именно прямой законодательный запрет у иноагентов на выступления, а про книжки никто точно ничего не знает, где-то на маркетплейсах их остатки распродаваться наверно будут, но со всеми книжными магазинами уже провели, гм, неформальные беседы, и понятно, что о массовости и новых тиражах для иноагентов речь не идет (а роялти так и вовсе отменили на полгода раньше).
Основной компонент моего сложного чувства — это искреннее изумление формата «а теперь объясните себе это в девятнадцатый год». Я, разумеется, нелояльна действующей власти (ой, а что случилось), и по моим книжкам об этом в принципе тоже вполне можно догадаться (хотя едва ли они их читали), но при этом, ну, я всегда была уверена, что быть нелояльным можно, что это само по себе не может вести к запрету на профессию. Ну там была у нас например какая-то ст. 19 Конституции, ст. 29, много вообще у нас там было хороших статей.
И еще я абсолютно уверена, что моя работа полезна и важна для общества, то есть для страны. Люди под влиянием моих книжек, по их свидетельствам, на биофак поступали и в медицинский, курить бросали, прививки детям делали. Хорошо же?
Второй компонент моего сложного чувства — это уныние по поводу того, что отечество много веков подряд танцует по одним и тем же граблям. Вы помните, за что Достоевского на каторгу отправили? Он в гости к друзьям ходил и там разговаривал о том, как сделать Россию лучше. За что Бродского сначала в ссылку отправили, а потом из страны выгнали? Стишки писал и вообще был неблагонадежным. Ну окей, эти выжили и не сошли с ума, а напротив, закалились в лишениях и стали большими писателями. А сколько народу нет?
Вот, и сюда же веселая озадаченность тем, что я внезапно теперь, получается, примкнула к кругу больших писателей, довольно странным путем, однако вот упоминаема теперь в перечнях запрещенных авторов бестселлеров через запятую с Улицкой, Акуниным, Быковым и Глуховским.
И еще, как ни странно, из пунктов 2 и 3 вытекает некоторый специфический оптимизм. Сотни лет дорогое отечество пытается задушить все живое и искоренить все неблагонадежное, и все никак не преуспеет, и дело его безнадежно.