Отбойная волна
Успех правых популистов на президентских выборах в Польше и Румынии хотя пока и не привел их к победе, но заставляет задуматься о будущем Восточной части Европы, которую уже неприлично называть послесоветской, но в которой именно это наследие советских десятилетий, как ни странно, продолжает работать. Пропутинские режимы Орбана и Фицо, усиление симпатизирующих Москве популистов в Чехии, оглушительный успех Альтернативы для Германии в землях бывшей ГДР на недавних выборах в Бундестаг – всё это проявление общей тенденции. В чём её суть?
Во-первый, это локальный вариант общего нового тренда антилиберального популизма (назовем его так, чтобы избежать глупых слов “левый” и “правый” – термины должны раскрывать, а не скрывать суть явлений). Этот тренд характерен практически для всех демократических стран. Причину его понять несложно. – Утвердившиеся на Западе после краха коммунистического советского блока либеральные силы, то есть силы выступающие за последовательное расширение общественной и личной свободы, постепенно, в обстоятельствах мира и покоя перешли те границы, за которыми их действия перестало одобрять всегда консервативное большинство простых граждан. Радость от исчезновения опасности испепеления мира в огне термоядерной войны открыла возможности свободы в демократических странах: пусть приезжают мигранты из несчастного полуголодного мира, из зон конфликтов, пусть пользуются всеми благами наравне с гражданами; пусть свободно самоутверждается ЛГБТ сообщество и вообще, пусть расцветают все цветы.
Понадобилось два десятилетия, чтобы консервативное большинство граждан убедилось, что мигранты несут с собой и конкуренцию за рабочие места, и угрозу безопасности, и навязывают непривычную, а потому неприятную поведенческую норму в повседневной жизни. С другой стороны, ЛГБТ сообщество от самоутверждения перешло к навязыванию себя, что многим показалось не менее неприятным, чем хиджабы мусульманских дам и криминальный наркобизнес их мужей.
Либералы перешли незримые красные линии самозащиты гражданского общества. Они думали общество перевоспитать, а в результате сами оказались отвергнутыми правыми популистами, одерживающими победы на демократических выборах. Теперь либералам надо вновь нащупать ту грань, за которую не следует переходить в освобождении всех и вся, если хочешь остаться у власти демократическими методами. Это естественный процесс. Так и работает демократия. Как мне кажется, и американские Демократы, и христианские демократы Германии, и британские Лейбористы уже делают правильные выводы из той незавидной ситуации ускальзания популярности от них к консерваторам-традиционалистам, которая столь громко взорвалась победой Дональда Трампа в США.
Но для послекоммунистических демократических стран есть еще и специфическая угроза либерализму и самой демократии. Это именно наследие политического сознания тоталитарной эпохи. В годы освободительных революций 1989-1992 годов народы Восточной Европы жаждали стать обычными европейскими демократиями, уверенные, что это принесет им богатство и безопасность и полноту возможностей, какими наслаждаются богатые Западноевропейские страны, США, Канада и какие якобы были в самих этих освобождающихся от коммунизма странах до захвата их большевиками.
Однако, в коммунистические десятилетия, после жестокой расправы с политическими и интеллектуальными непримиримыми противниками, в души остальных сограждан был впрыснут тот же яд, тот же парализующий волю препарат, который использовали большевики и в России. Это – комфорт казарменной жизни. Работник отдает 4/5 своего труда правящей под коммунистическими лозунгами номенклатуре, а за это он может не заботиться ни об образовании, ни о медицинском обслуживании, ни о пенсиях по старости. Всё это от 80% его труда отщипывает ему номенклатура, остальное забирая на свои геополитические проекты и свою приятную жизнь. В отсутствии экономической и политической конкуренции люди работают не напрягаясь, начальники управляют тоже кое-как, врачи лечат так себе, учителя и профессора учат не очень… Но в целом все живут не думая о завтрашнем дне и не мучаясь возможностью безработицы, нищеты, не страдая завистью от огромной разницы доходов (свою сладкую жизнь номенклатура тщательно скрывала).
Когда все это рухнуло и началась борьба за существование, для большинства она обернулась скорее относительной бедностью, чем безусловным богатством, да и навыки качественной работы были утрачены за десятилетия барачной жизни, когда первый мир сделал огромный шаг вперед.
И вот теперь те кто скорбят по той гарантированной пусть и убогой жизни, те, кто испытали восторг порыва в новое, обернувшийся, что совершенно естественно, совсем не райскими буднями в свободном конкурентном и по своему жестоком обществе, они вздыхают с грустью о хорошей юности коммунистических времен, которую они сами и предпочли неизведанному рыночному бытию. А тут еще и консервативный разворот Первого мира, Трамп и АдГ… Соединенный с ностальгией по казарме, где ни о чем не надо было думать, этот современный феномен выводит на политические мостки консерваторов – традиционалистов, искренних друзей Путина и СССР, и тайных, и даже явных.
Какое противоядие найти против этой отбойной волны революций 30-летней давности? Социальное государство? – но на него нет денег. Вопрос открыт и тот кто ответит на него добьется больших успехов в утверждении рыночной демократии на Востоке Европы. А если решения так и не будет найдено? Тут остается только поставить многоточие…
Купить книгу Андрея Зубова «История России XIX столетия. XVIII век» на сайте «Эхо Книги»