Оставшиеся делают терпение нормой
Наблюдаю за обсуждением важнейшего вопроса о моральном превосходстве оставшихся над уехавшими. Они, дескать, не убежали.
Сначала соглашусь с Александром Подрабинеком. Некоторые оставшиеся действительно имеют моральное превосходство. Те, кто сопротивляется диктатуре — сжигает релейные шкафы, работает адвокатами у «врагов народа», помогает призывникам «идти лесом», сообщает Украине важнейшую информацию. Много ли таких людей в России? Думаю, что совсем немного. Но они есть. Это правда.
По поводу морального превосходства подавляющего большинства оставшихся у меня есть сильные сомнения. Мы, уехавшие, не платим налоги в казну агрессора, а они платят. Мы не работаем «на благо Родины», а они работают. Мы помогаем деньгами ЗСУ, а они этого сделать не могут. Мы поддерживаем украинских беженцев, а они — нет. И мы не молчим, а они сидят совсем тихо — да вы что, ведь нас же посадят.
И еще одну страшную вещь делают оставшиеся — они приучают остальных к терпению. Они не могут сорвать чудовищный плакат, они проголосуют вместе со всеми, они промолчат, когда нужно возмутиться. Оставшиеся делают терпение нормой — да вы что, ведь нас же посадят.
Не согласен я и с тем, что мы предали Россию. Это она нас предала. Это она нам изменила. Мы что-то делали для своей страны — писали книги, учили детей, занимались бизнесом. Мы ведь не просто так получили свои титулы «иноагентов» и «террористов». Но я не вижу ничего героического в том, чтобы сесть лет на восемь или пятнадцать, чтобы заслужить похвалу Александра Подрабинека.
Неужели было бы лучше, если бы Бунина расстреляли за участие в заговоре, придуманном чекистами, а Набоков умер бы в лагерной пересылке от тифа? Если Бродского закололи бы лекарствами в психушке, а Довлатов спился бы в Таллинне? Чтобы потом кто-нибудь говорил — они, по крайней мере, не убежали. Вы там не мерзнете на вершине ваших моральных устоев?