Опрокинуть диктатора на выборах
Продление Путина на новый срок уже не за горами. До «Дня икс» всего 14 недель. Хотя главный кандидат как воды в рот набрал и оппоненты пока не выдвигаются – система не дремлет. Она вовсю готовится к процедуре, которая вряд ли пройдёт гладко. Мы видим, как они пытаются скрытно выдвинуться, не очень-то уверенно они себя чувствуют, это видно по многим причинам. Спрашивается, а почему? Всем же ясно, кто должен скоро произнести инаугурационную речь. Но дело в том, что до инаугурации ещё надо добраться. На пути к ней всё ещё стоит, пусть и формальная, на первый взгляд, но электоральная процедура. Система отлично понимает, что не так-то уж и важны объявленные результаты, в принципе, заранее всем известно, что объявят. Важно, как эта процедура проходит и что там реально на ней произойдёт, а также важны последствия после оглашения этих результатов.
Мы уже подробно рассказывали про референдум в Чили и кампанию «Нет!», которая лишила власти Пиночета. Может показаться, что о уникальный случай – но это не так. История знает не один и не два примера, когда, казалось бы, предсказуемые электоральные мероприятия получили неожиданную развязку. Сегодня поговорим о таком явлении, как опрокидывающие выборы.
Что вообще такое опрокидывающие выборы? Так политологи называют те выборы, на которые идёт авторитарный режим, чтобы заручиться большей поддержкой граждан, но которые в итоге приводят к поражению режима и дают дорогу дальнейшей либерализации страны. Проще говоря, это те же выборы, которые, казалось бы, проходили в стране не раз и не два, в силу различных обстоятельств, однако, в этот раз они заканчиваются свержением автократии. И, хотя это явление, по мнению учёных, довольно редкое, они наверняка помнят, например, оранжевую революцию в Украине 2004 года. Тогда случились массовые протесты после объявления результатов президентских выборов. Эти протесты привели к третьему туру, а в итоге к приходу к власти оппозиционного кандидата. Подобных примеров в истории наберётся где-то с десяток.
В этом видео я расскажу лишь про два. Мы поговорим об опрокидывающих выборах в странах, где оппозиция имела опыт полного или частичного бойкота предыдущего электорального цикла, как у нас.
Начнём мы с диктатора Фердинанда Маркоса, который в 1965 году пришёл к власти, победив на вполне демократических выборах. Он был ярким человеком и действительно попу4лярным, его первый срок можно вполне назвать медовым месяцем Филиппин. Маркос провёл инфраструктурные реформы, затронувшие всю страну, и, заручившись ещё большей поддержкой электората, легко прошёл на второй срок. И постепенно он вошёл во вкус. Маркос не хотел отказываться от власти, ведь он и его семья активно пользовались благами своего положения. Про безумные траты жены Маркоса ,Имельды, вообще ходили легенды. Как-то, возвращаясь домой после шоппинга в Европе, она попросила пилота развернуться на полдороги и лететь в Рим, потому что забыла купить сыр. Имельда обожала туфли, скупала их тысячами, активно покупала небоскрёбы на Манхэттене и даже подумывала прикупить Эмпайр-стейт-билдинг, но подумала, что здание слишком уж пафосное.
Пока Имельда всем этим наслаждалась и переделывала целый город Сарат для свадьбы дочери, все остальные филиппинцы жили при военном положении, которое Маркос ввёл в 72 году, чтобы не отдавать власть. По закону он был обязан, конституция ограничивала президента двумя сроками по 4 года, но Маркос объявил демократическую революцию, стал называть себя отцом народа и вождём нации. Он изменил конституцию, поменяв форму правления с президентской на парламентскую. А раз у нас новая форма правления, значит, и сроки все обнуляются, логично же. К слову, президентский срок при этом увеличивается с 4 до 6 лет. Маркос остался во главе страны на время так называемого переходного периода до следующих выборов. По его словам, возвращение к нормальности должно было быть осознанным и взвешенным. Другими словами, военное положение могло продлиться сколь угодно долго – а пока военные патрулировали улицы, арестовывали и избивали всех, кто казался им подозрительным. Критики власти исчезали один за другим, временно или навсегда.
Одним из таких критиков был бывший сенатор, в прошлом журналист, Бенигно Акино. После введения военного положения его арестовали одним из первых. Он был главной угрозой власти Маркоса. Роль лидера оппозиции во время заключения Бенигно Акино взяла на себя его жена, домохозяйка по имени Курасон. Загнав страну в долги в 1980 году, через 8 лет после военного положения, Маркос решил .что пора бы вернуться на международную арену. Ему удалось сформировать правительство, подчинённое ему, и на 81 год были назначены президентские выборы. В качестве жеста доброй воли Маркос выпустил своего главного оппонента Акино из тюрьмы и разрешил ему с семьёй выехать в Соединённые штаты на лечение. Лидеру оппозиции требовалась операция на сердце.
И вот выборы. На них Маркос одержал триумфальную победу, получив 88% голосов. Почему? Потому что оппозиция бойкотировала процедуру, они не верили, что выборы пройдут честно. В 83 году оппозиционер Акино решил вернуться домой из изгнания. Он знал, что по возвращении его могла ждать не только тюрьма, но и смертная казнь. Да, ему действительно вынесли смертный приговор, причём по совершенно надуманному поводу, но Акино хотел убедить Маркоса передать власть мирно. В аэропорту Манилы его встречали не только военные, но и сторонники, которые видели в Акино будущего президента. У них были повязаны жёлтые ленты, у них это символ из популярной песни, там жёлтую ленту повязывали на дерево как знак для возвращающегося военнопленного, что его ждут дома.
Почти сразу после приземления Акино его взяли под арест, и меньше, чем через минуту после этого застрелили. По стране прокатилась волна протестов. К процессии во время похорон Акино присоединилось более 2 миллионов человек. Жёлтый стал цветом оппозиции, которая теперь объединилась и выдвинула на выборы 86 года Корасон Акино, жену убитого. Да, те выборы сопровождались массовыми фальсификациями, угрозами и даже убийствами, а потом Маркос объявил о своей победе. Заявлялось, что диктатор набрал 53% голосов. Наблюдатели проверили где-то треть голосов, их подсчёты показали, что Маркос не набрал и 40%, а вот у Корасон Акино было 55%. Опираясь на эти данные, она призвала к протестам и к бойкоту компаний, принадлежавших президенту и его семье. Против также выступила часть вооружённых сил, их возмутило неприкрытое убийство бывшего сенатора, на месте которого мог оказаться любой из них. К военным присоединились сотни тысяч гражданских. Полицейские, призванные, как и прежде, крутить и избивать людей, отказались это делать. Взбунтовавшиеся военные и протестующие попросту окружили президентский дворец. Маркоса и его семью вынудили бежать с Филиппин. Курасон Акино отменила диктаторские законы, начались антикоррупционные разбирательства против семьи и окружения бывшего диктатора.
Кто-то скажет, что к нам это совершенно неприменимо, потому что Филиппины – это далеко и на нас совершенно не похоже. Так можно сказать про любой исторический пример: понятно, что ничего в точности ни повторится. Но поговорим о ещё одном примере: о более близкой к нам стране, о Грузии. Как и в других постсоветских странах, в Грузии были проблемы с массовой коррупцией и в придачу с неустойчивыми границами. К очередным парламентским выборам, которые были запланированы на ноябрь 2003 года, президент страны Эдуард Шеварднадзе создал политический блок «За новую Грузию». Победа на выборах должна была обеспечить ему спокойное переизбрание на грядущем президентском голосовании и дальнейшую передачу власти избранному им преемнику.
Оппозиция решила отказаться от бойкота. На предыдущих президентских выборах такая тактика не дала им никакого результата, поэтому на этот раз оппозиция во главе с Михаилом Саакашвили выдвинула созданную в 2001 году политическую партию «Единое национальное движение». Также в оппозиции к действующей власти на выборы шли демократы Бурджанадзе. По словам Саакашвили, даже несмотря на то, что от оппозиции на выборы шло несколько партий, они работали вместе, несмотря на, цитата, «некоторые разногласия по вопросам тактики». 3 ноября, на следующий день после выборов, телеканал «Рустави ори» опубликовал данные экзит-поллов, согласно которым блок Саакашвили лидировал, у него было более 20% голосов. Избирком выдал примерно такие же данные, но у блока Шеварднадзе внезапно процент оказался выше, 27. Официально объявили, что больше всего голосов получило движение «За новую Грузию», а «Единое национальное движение» Саакашвили оказалось аж на третьем месте. Соцопросы накануне выборов показали популярность оппозиции, уже тогда заговорили о возможных фальсификациях.
После оглашения результатов Саакашвили призвал людей на улицы. Протесты захлестнули Тбилиси. 9 ноября Шеварднадзе встретился с Саакашвили и Бурджанадзе, но безрезультатно. Хотя поводом для возмущения послужили выборы в парламент, все тогда отлично понимали, что за этим стоит укрепление власти действующего президента. Протестующие скандировали: «Грузия без Шеварднадзе». Сам Шеварднадзе заявлял, что его отставка в текущих условиях будет безответственным шагом, и вообще, мол, если протестующие продолжат в том же духе, то правительству будет проблематично выплачивать пенсии и зарплаты военнослужащим. Такой вот шантаж.
Но протесты нарастали. 22 ноября группа оппозиционеров во главе с Саакашвили ворвалась на первую сессию новоизбранного парламента. У них в руках не было оружия, у них в руках были розы. Демонстранты прервали речь Шеварднадзе, и тот покинул зал в сопровождении своих охранников. Он ввёл чрезвычайное положение, призвал войска, чтобы разогнать 10000 протестующих. Но его отказались поддержать даже элитные подразделения полиции. Министр обороны и госслужащие отказались выполнять приказы, президент решился на очередные переговоры с оппозицией, призвав для посредничества Россию в лице министра иностранных дел Игоря Иванова. Но это ему мало помогло. Шеварднадзе был вынужден подать в отставку. Более 100 тысяч человек встретили эту новость на улицах Тбилиси, в честь победы запускали фейерверки и устраивали стихийные рок-концерты. Нино Бурджанадзе стала исполняющей обязанности президента до следующих выборов. На них уже одержал победу Михаил Саакашвили, набрав почти 97% голосов.
На посту президента он предпринял радикальные антикоррупционные меры, разом уволив 14 тысяч гаишников. Дальше в течение нескольких лет был практически полностью обновлён состав полиции, к работе привлекались молодые люди без коррупционных связей. Грузия стала двигаться в демократическом направлении. Кстати, про реформы в Грузии у меня есть большое подробное видео, посмотрите, если ещё не видели.
Удачных примеров опрокидывающих выборов было больше, чем неудачных. Кроме Украины, Грузии и Филиппин победой над автократиями могут похвастаться Чили в 88, Польша в 89, Югославия в 2000. Если диктатора не свергают насильственным путём и не убивают, а он соглашается сдать полномочия после провальных выборов, неважно, сам или под давлением недовольных элит или народа, то в таком случае можно ожидать, что общество пойдёт по пути демократизации. Это хороший шанс избежать более болезненных сценариев, которые хорошо известны историкам. Конечно, нередко бывает, что медовые демократические годы заканчиваются, и страну снова клонит к диктатуре. Например, на Филиппинах на выборах президента в прошлом году победил сын свергнутого диктатора, Фердинанд Маркос-младший. При этом нельзя сказать, что он отстранился от семьи и прошлого, напротив, он неоднократно называл отца политическим гением. А в Грузии правящая партия недавно пыталась протолкнуть свой закон об иностранных агентах, что привело к массовым протестам.
Но это не значит, что у нас нет шансов на перемены. Да, это шанс без каких-либо гарантий, но мы можем им воспользоваться. Это получилось у граждан Украины, получилось бы и в Беларуси, если бы Путин не помог соседу удержать власть. Опрокидывающие выборы – это лом, которым мы можем выломать ржавеющую дверь системы. Потом придётся взять в руки другие инструменты, и построить новую страну таким образом, чтобы она стала несъедобна для будущих автократов, если таковые объявятся. Но сейчас важно держать в голове, что дело совсем не в результатах так называемых выборов, и точно уж не в тех, которые объявят. Дело в том, сможет ли оппозиция перевернуть ситуацию в свою пользу, хватит ли у нас воли к переменам, чтобы объединиться и отложить разногласия до будущих времён. Хватит ли сил, чтобы показать согражданам, элитам и всему миру, что никакой поддержки у Путина нет? Сделать так, чтобы все это понимали? Зависит от нас.
До завтра!