Она московская, а не российская. Хотя, безусловно, и оппозиция
Недавно один человек, не очень связанный с российской внутриполитической повесткой, спросил у меня, что я думаю по поводу российской оппозиции в изгнании.
Ну, что я про нее думаю… Она московская, а не российская. Хотя, безусловно, и оппозиция. Сегодня я зачем-то прослушал 50-минутное интервью одного политика, к которому я отношусь намного лучше, чем ко многим другим, и решил просто прикинуть, про какие места, города и регионы, он говорит. Вот что получилось.
Страны и крупные объединения стран: Россия, Украина, США, Европа, Канада, Советский Союз, Запад.
Города: Москва, Берлин, Амстердам.
Регионы: Чечня (в контексте Чеченской войны).
За 50 минут этот уважаемый человек не сказал ничего про Воронеж, Казань, Якутск, Пензу – список можно продолжать бесконечно.
Юлия Навальная в своем призыве голосовать против “Единой России” на выборах 2026 года упомянула намного больше российских регионов: Москва, Санкт-Петербург, Екатеринбург, Томск, Омск. К сожалению, лишь в контексте – “там подобная стратегия когда-то сработала”. Но не в контексте того, что там происходит сейчас.
Между прочим, там много чего происходит. Больше полугода граждане в регионах Восточной Сибири пытаются как-то протестовать против ликвидации нижнего уровня местного самоуправления, на лидерку такого протеста в республике Алтай уже возбудили уголовное дело. Трудно представить себе более “гражданский” протест в нынешней России. В Саратове борьба местных жителей против застройки зеленой зоны вылилась в наезд на спикера Володина, хотя казалось бы, где парк и где федеральная политика.
Я вспоминаю свой опыт жизни в Воронеже – и понимаю, что политики в Москве и из Москвы вообще редко обращались ко мне, к нам, воронежцам, как к воронежцам, а не как к некоторой части “всех россиян”. И вижу примерно такое же отношение сейчас. Если совсем грубо, российская оппозиция в изгнании пытается понравиться всем – но не каждому.
Кстати, из-за того, что я старался хоть как-то следить за региональным ЕДГ-2025 – репетицией выборов в Госдуму 2026 года, у меня двойственное отношение к возрождению идеи “голосуй против Единой России”. С одной стороны, лучше что-то делать, чем не делать ничего, и я поддерживаю эту кампанию с такой позиции.
С другой, я знаю, например, историю про Тамбов, где пять лет назад партия “Родина” вынесла единороссов в городском парламенте в одну калитку(6 депутатов от ЕР и 26 – от “Родины”). Спустя пять лет по персоналиям гордума поменялась относительно мало. Зато процент ЕР там зашкалил (27 мест у ЕР, 5 – у “Родины”). Объяснение простое – вслед за своим местным лидером (который между делом возглавил сам Тамбов) депутаты-родинцы за время предыдущей каденции перешли в “партию власти”. Тамбовчане не в курсе? Конечно, в курсе, они следят за эпопеей этих политиков с середины нулевых – и это их политики. Плохие, но тамбовские.
В моем родном Воронеже “Единая Россия” за последние пять лет столкнулась с чудовищным репутационным скандалом: сразу после выборов-2020 появилось уголовное дело о торговле мандатами, в котором оказались замешаны вице-мэр, вице-спикер гордумы и куча высокопоставленных единороссов. Это не скрывалось: можно загуглить “дело Бавыкина” – это настоящий триллер, и у создателей сериалов когда-нибудь дойдут до него руки. “Единороссы” основательно почистили свои ряды и от тех, кого обвиняли в мошенничестве, и от жертв мошенничества, плативших деньги за “гарантированное” избрание в гордуму. И что? Депутат от моего округа, как раз из числа жертв, после чистки прибился к “Справедливой России” – и благополучно прошел в новую гордуму. Я догадываюсь, каким именно способом.
И вот людям, знающим обо всех этих веселых историях, говорят “А на выборах в Госдуму голосуйте против ЕР”. Резонный вопрос, который они наверняка зададут в своих головах, – а зачем? Какой в этом смысл, если от смены партии не меняется ни власть, ни позиция людей, которые де юре идут на выборы не от ЕР, но по факту остаются “системными игроками”?
Это не значит, что я против кампании Юлии Навальной – я совершенно точно не хочу быть крабом из банки. И у меня, к сожалению, нет другой стратегии. Но я точно знаю, чего лично я хочу от людей, идентифицирующих себя как политики. Я хочу знать, что эти политики считают лучшей Россией. Как в ней должны решаться не только проблемы войны и мира, но проблемы, например, денежных взаимоотношений Воронежа и Москвы. Или Белгорода и Москвы. Или любого другого региона. И что у нас там будет по свободе слова не только на уровне “Первого канала” и “Эха Москвы”, но и на уровне газеты “Савальские зори”.
Короче, не только того, ЧТО можно сделать, когда сидеть на попе ровно не вариант. Но и РАДИ ЧЕГО мы должны делать это вместе. Понятно, что у кампании 2026 года может не быть четкого и осязаемого результата. Но когда-то этот результат должен наступить.
И я не знаю, как его видят те, кого мой собеседник из начала поста назвал “российской оппозицией в изгнании”.