Об итогах Каннского фестиваля
О кино я, к сожалению, пишу последние 15 месяцев крайне редко. Но не могу удержаться и не написать об итогах Каннского фестиваля. Хотя бы о нескольких фильмах.
Главный фестиваль мира всегда фиксирует точки общественных напряжений, конфликтов и вызовов. В отличие от телевидения и публицистики, настоящий кинематограф предлагает зрителям не информацию для размышления, а уникальный человеческий опыт для личного проживания. Всегда разный.
Приз за режиссуру получил фильм, ставший для меня неожиданным сюрпризом, редким сегодня случаем подлинного удовольствия. “Потофе” Чан Ан Хунга – экранизация романа Марселя Руффа 1924 года “Страсть Додена Буффана”. Два с половиной часа в ней готовят. Дегустируют. Обмениваются шутками. Вспоминают имена, большая часть из которых ничего не скажет людям, далеким от бель эпок. Секрет фильма в том, что в кадре постоянно Бенуа Мажимель, Жюльетт Бинош и … еда. Я не любитель высокой кухни, но так, пожалуй, ее не снимал никто. Этот фильм о любви – к кулинарии как искусству, к женщине и образу жизни. Тому, что называют культурой. Герой Мажимеля одинаково нежно касается груши, вымоченной в вине, и изгибов обнаженного тела Бинош. Тонкая, глубокая и потому грустная картина о скоротечности жизни и ценности сотворчества.
Я писал о фильме Джонатана Глейзера «Зона интересов». Ожидаемо, эта амбициозная экранизация романа Мартина Эмиса получила второй по значению Гран-при жюри. Фильм – метафора состояния сегодняшнего мира, хорошо знакомого в России. Семья коменданта Аушвица живет, пользуясь плодами благополучия папиной должности, прямо за забором концлагеря. Ничто не нарушает их счастья, лишь время от времени где-то звучат выстрелы, раздаются крики и из труб лагеря постоянно валит дым, мешающий дышать. Да, ещё все время что-то гудит…
Победителем фестиваля стал фильм француженки Жюстин Трие «Траектория падения» – история живущей в горах писательницы, обвиненной в убийстве мужа. Судебное разбирательство, ключевую роль в котором играет 11-летний плоховидящий сын обвиняемой, становится пространством размышления авторов о ролях в современной семье, но главное – о зыбкой границе между тем, что многим кажется фактами чужой жизни, а для тех, кто ее, эту жизнь проживает – лишь частью возможных интерпретаций.
Мир сложен и разнообразен. Канн лишь напоминает об этом. Но делает это, как всегда, с блеском.