Об экстрадиции Бутягина
И о важном. Об экстрадиции Бутягина, то есть. Хотел бы отметить для статистики и протокола: наука не имеет национальности, знание же принадлежит не государствам, а человечеству.
Археология — это не «чернокопательство» и не поиски сокровищ. Археология — это поиск знаний о прошлом.
То, что исследовал Олег Бутягин, пережило множество государств и политических режимов.
При желании можно найти состав преступления где угодно и в чем угодно: как в его крымских изысканиях, так и в работе журналиста. Да даже в этих словах при желании можно усмотреть преступление или «нелояльность».
Но когда такие желания реализуются, страна делает шаг от демократии в сторону авторитаризма. Эти шаги очень опасны, и их должно фиксировать, чье бы государство их ни совершало: дружественное или враждебное.
Избыточно жесткое вменение с политизированной мотивацией — это очень плохо для Украины.
Я еще могу допустить, что в действиях ученого Бутягина формально просматривается часть 1 статьи 298 УК Украины (незаконное проведение археологических разведок, раскопок), но часть четвертая — это уже прогибание уголовного права в угоду политической конъюнктуре. Это уже перебор.
В объективную сторону части четвертой входит «умышленное незаконное уничтожение, разрушение или повреждение объектов культурного наследия или их частей». Эта норма введена против «чернокопателей», а не ученых.
В том и отличие археолога от кладоискателя: он ищет не клад, а знание, и сама процедура раскопок — медленная и щадящая по отношению к культурному наследию.
Происходящее вредит и науке, и украинскому праву, и международному имиджу Украины, а теперь еще и Польши.
Учитывая, что первая часть статьи 298 (правильная квалификация, на мой взгляд) в принципе не предусматривает лишения свободы, очевидно: вся эта свистопляска устроена ради пиара с последующей экстрадицией и пополнения обменного фонда. Обмены — это хорошо, даже очень. Но не путинскими же приемчиками их формировать?
Неужто привычка торговать людьми оказалась столь заразной?
Статья 11 УК Украины предусматривает, что действие или бездействие, пусть формально и содержащее признаки состава преступления, но в силу малозначительности не представляющее общественной опасности, преступлением не является. В случае Бутягина эта самая малозначительность налицо.
Но не для того обменные фонды формируют, чтобы освобождать без профита. Подозреваю, что в «лучших» российских традициях назначат ему по максимуму, чтобы на волне хайпа обменять на нескольких украинцев.
И таки повторюсь: обмены — это хорошо. Но нельзя в угоду текущим «хотелкам» одраконивать право. Это ведет к последствиям куда более опасным, чем раскопки Бутягина в Крыму.