О границах России, которые «нигде не заканчиваются»
Почти одновременно с объявлением «частичной» мобилизации на контролируемых на тот момент территориях Донецкой, Луганской, Запорожской и Херсонской областей были проведены референдумы с весьма предсказуемыми результатами, по итогам которых Кремль объявил эти регионы неотъемлемой частью России. Относительно причин этого явно поспешного и неподготовленного должным образом шага высказывались разные версии, но более важным выглядит вопрос о реальной цене данного территориального расширения.
Во-первых, как я уже указывал, за прошедшие месяцы ни президент Путин, ни кто-либо еще из высшего политического руководства ни разу не посетил с таким трудом «освобожденные» из-под гнета «нацисткой хунты» регионы. Одиозный пропагандист Соловьев, бывший глава «Роскосмоса» Рогозин или московский градоначальник Собянин — это всё же не тот уровень.
Во-вторых, так до сих пор и не прозвучало вразумительного объяснения, где конкретно в представлении официальной Москвы проходят новые российские границы. На момент подписания договоров ВС РФ не контролировали 100% территории даже Луганской и Херсонской областей, не говоря уже про Донецкую и Запорожскую. Как это следует трактовать? Проходят ли границы по фактической линии фронта (которая периодически меняется, и в основном не в пользу России)? Или Москва теперь считает контролируемые Украиной части четырех областей оккупированными? Нет ответа.
«Вишенкой на торте» смотрится сдача без боя Херсона — единственного областного центра, который удалось взять под контроль за почти 10 месяцев «СВО». С гуманитарной точки зрения, решение российского руководства не оборонять город, что непременно привело бы к большим потерям среди гражданского населения и военнослужащих обеих армий, можно только поприветствовать. Но нельзя не задаться вопросом: зачем нужно было принимать законы о расширении территории и произносить пафосные лозунги («Россия здесь навсегда») применительно к населенным пунктам, удерживать которые даже не планировалось? Повысит ли это доверие к России у населения других «освобожденных» территорий?
Нельзя, впрочем, не отметить один положительный аспект сложившегося положения вещей: большинство граждан РФ прекрасно понимают, что новые регионы включены в состав страны «не по-настоящему», а значит, и их весьма вероятную частичную или полную потерю в обозримом будущем воспримут спокойно.
Но есть и проблема. Если можно как ни в чем не бывало сдать Херсон, то что мешает в перспективе сделать то же самое с Донецком и Луганском или даже с Севастополем и Симферополем? Ведь сугубо юридический статус Крыма и Херсонской области ничем не отличается: официальная Москва считает их своей территорией, ООН — оккупированной Россией частью Украины. Разница лишь в продолжительности фактического российского контроля.
А на фоне успевшей стать предметом многочисленных шуток и мемов «засечной черты» в Белгородской области, возможно, причины для беспокойства есть уже и у жителей международно признанных российских регионов…