О героизации жертвенности
Дисклеймер: это пост не о Лидии Мониава. Она взрослый человек, бесконечно много сделавшая и делающая для обреченных детей и их родителей. Подвижница. Праведник. Работающая в ситуациях осознания неизбежности смерти ребёнка, в ситуациях, о которых многим из нас даже просто подумать страшно. А не то, что оказаться… Хотя бы и в роли помощника оказаться. Не о ней разговор.
Это разговор О НАС С ВАМИ. О тех, кто в относительной безопасности разговор. Не в России (чаще всего).
Вопрос: откуда в нас эта потребность – потребность героизировать жертвенность во имя высшей идеи?
Да, вот тут не скрою, что к этим размышлениям меня подтолкнула именно текущая ситуация. «Она не уедет, она «из другого теста», она не бросит детей, всем, кто пишет сейчас «Беги, Лида, беги» она ответила ещё в феврале 2024 года; … (в её текстах) говорит дух, а не эмоции или разум».
Но, повторюсь, не о Лидии речь, она светлый, пишут, что «божий» человек, а о нас с вами разговор идёт. О некоем запросе на жертвенность. Но не на свою жертвенность. О нашем запросе на самопожертвование других. О некой тут и там сквозящей даже радости ожидания чужой жертвенности. И не видеть этого запроса просто нельзя.
Нам с вами не хватило жертвы Иисуса Христа? Ради всех нас он на крест взошел. Не хватило жертвы Джордано Бруно? Жертвы, принесённой ради науки, принципов и истины.
Ладно, то было далеко и давно. И вообще, неизвестно…
«Он не мог не вернуться!». Ну да, я и сам так говорил, каюсь. Был не прав. Но сам я выходил. И было нас в Москве жалкие (для мегаполиса) десятки тысяч. Не миллионы. И даже не сотни тысяч. Но какое удовлетворение для всех. Для всех, кто был и кто не был: «я не боюсь, и вы не бойтесь!». И я не о возвращении сейчас. Я о героизации возвращения. О нашей с вами реакции на возвращение. О героизации чужой жертвы.
«И жили бы мы в безвестности и в изгнании». Это совсем уже близкий ему человек сказала. У меня вопрос, а точно, что «в безвестности»? И что значит именно «в изгнании»? Точно, что было бы хуже? Для меня здесь главное слово «жили», а не спорные «в безвестности и изгнании». Разум мой до сих пор отказывается верить в то, что именно так было сказано. Но именно так и было.
Хорошо, не хватило нам с вами Навального, но вот тут появился Шлосберг. Да, был (и есть, к счастью) Скобов, были и другие, менее известные, но они как-то уж слишком про Украину, что ли… Так зачем нам с вами ещё кто-то? Зачем новый герой?
«В русской стихии поистине есть какое-то национальное бескорыстие, жертвенность, неведомая западным народам». Это уже Бердяев в 1915 году. Пару лет буквально оставалось до момента, когда эта «жертвенность» вылилась в такое… В такое, что не только уже случилось, но В ТАКОЕ, что до сих пор никак не остановится и только сеет вокруг разрушения, кровь и смерть.
Сейчас война. Большая, кровавая и страшная война. Война, когда есть чёрное и белое. А не «50 оттенков серого». Война, когда важно занять сторону. Деятельно занять. Для тех, кто в безопасности или может оказаться в безопасности. Когда мысли о своей, персональной ответственности (не вине, а именно ответственности) за происходящее посещают даже те головы, что эту ответственность отрицают.
Откуда же во многих из нас такая потребность, потребность ожидания жертвенности? Но не своей жертвенности. А ожидания самопожертвования от другого человека?
Да, трудно пожертвовать частью себя. Частью своей жизни, своего благополучия, частью своего бездействия и ожидания «окна возможностей» даже. Трудно, а для многих (говорю о находящихся в безопасности) и невозможно признать частицу собственной ответственности за войну, повторюсь, и поддержать Украину.
А посему, не является ли исходящая от нас героизация чужой жертвенности своеобразной формой сублимации: «не так уж мы все и плохи, не так уж мы и ответственны за всё происходящее, когда «в наших рядах» есть такой человек»?
Не знаю…
PS. Какой бы выбор ни сделала Лида, – мы можем его только принять. А её поддержать. Что не должно мешать порицанию общественного запроса на чужую жертвенность.
«Тут зрители аплодируют, аплодируют… Кончили аплодировать!» И забыли…
Очень надеюсь, что Лиду Мониаву отпустили не затем, чтобы потом посадить.
PS2. Скрин носит чисто демонстрационный характер: в ожидании жертвы…