О чём в действительности думают россияне
Пока избиратели голосуют на трехдневных выборах, рассмотрим очередной опрос, пытающийся ответить на вечный вопрос — о чем в действительности думают россияне.
Центр стратегических социальных и социально-политических исследований ИСПИ ФНИСЦ РАН уже много лет проводит исследование о понятиях, которые могли бы лечь в основу политики возрождения России. Первые опросы на эту тему были проходили еще в 1990-е годы, когда формулировка «возрождение России» была весьма популярна. Сейчас уже чаще говорят не о возрождении, а о преемственности, но вопрос социологи оставили — для корректности сравнений.
Итак, на первом месте справедливость с 32%, далее — мир (29%), порядок и права человека (по 21%), закон (20%), свобода (17%), равенство (14%), государственность (12%), патриотизм, культура и созидание (по 11%), социализм и державность (по 10%). Духовность, о которой в последние годы говорят особенно много, назвали всего 7%. Уваровскую триаду (православие, самодержавие, народность) — соответственно, 3, 2 и 4%.
Как интерпретировать эти цифры? На первый взгляд, перед нами модернистское общество. Где в первой пятерке ответов два компонента из нобелевской лекции Сахарова — мир и права человека. Нет прогресса, но, как ни странно, социологи сами его не включили в вопросник. Патриотизм и державность в два раза уступают правам человека. А уваровская триада вообще стремится к статистической погрешности.
Но если посмотреть немного внимательнее, то ситуация выглядит несколько иной. Значимость модернистских ценностей остается, но взгляд на цифры становится более реалистичным.
Справедливость находится на первом месте все последние десять лет (во второй половине 1990-х ее опережал порядок), причем она нередко воспринимается по-жегловски: «Вор должен сидеть в тюрьме», а как его туда посадят, законопослушных людей не волнует. И неприятие в отношении элит может быть обращено как на чиновников, так и на верхи интеллектуального класса и массовой культуры — большую роль играет то, на кого направлена государственная телекритика: на бюрократов и коррупционеров или же на «национал-предателей».
Мир, действительно, находится высоко в иерархии ценностей, но год назад было почти то же самое — 27%. Мир в советском понимании — это мир, надежно защищенный мощным военным потенциалом («Но советские ракеты / Мирным людям не страшны — / Знают все — Страна Советов / Против атомной войны»), и, более того, мир на наших условиях и никак иначе. Так что в этих 27% есть и пацифисты, и их антагонисты.
Порядок — также ярко выраженная «жегловская» ценность. Закон трактуется разными людьми по-разному — то как «закон суров, но это закон», то как необходимость соответствия закона современному правосознанию. Но чаще — как равенство перед законом. Ценность либеральная, но с ней то же непросто — часть россиян готовы смириться с тем, что закон не защищает их права («все равно ничего не изменишь»), но очень недовольны тем, что более влиятельные и ресурсные сограждане, способные договориться с властью или хотя бы нанять хорошего адвоката, могут иметь преимущества. Страдать — так всем.
Свобода тоже понимается по-разному. И как политические свободы, и как независимость страны от внешних сил (газмановское «Офицеры, россияне, / Пусть свобода воссияет» сейчас и тридцать лет назад воспринимается не просто по-разному, а противоположно). Что касается прав человека, то опыт свидетельствует о безусловном приоритете для россиян социально-экономических прав (привычных еще с советских времен) над политическими.
А что до «православия, самодержавия и народности», то они просто очень далеки от текущих запросов конкретных людей. Поэтому одни и те же респонденты называют себя православными, ходят в храмы редко (если вообще ходят), не считают религиозную веру приоритетом и считают, что «кощунников» надо наказывать. И рефлексировать по поводу всех этих противоречий они, разумеется, не собираются.