Нужна адаптация к Европе
Вчера я предложил коллегам ожидающим голодной смерти из-за проказ Трампа, пойти на биржу труда и найти работу.
Кто-то расценил это как издевку, так что пришлось отдельно объяснять, нет. Это не издевка, а реалистичный способ выхода. И конечно же у меня спросили: а ты сам чего? Где сейчас работаешь?
И таки я отвечаю. Мои слова не расходятся с делом. Работаю. Но перед тем как скажу где, будет подводка.
Летом 2024 года, исключительно благодаря окончательному осознанию того, что такое фандрайзинг и тому, что он совместим со мной примерно как чеснок с вампиром, я понял, что нужен другой выход. Нужна адаптация к Европе, а не вот этот вечный НКОшный онанизм.
Также я понял, что не хочу заниматься правом, правозащитой и политотой. Друзья сказали, что это профессиональное выгорание. Может быть. Просто даже от самой мысли о работе в правозащите, меня мутило. И мутит до сих пор.
Могу отметить, что здесь я не одинок. От своей работы мутит множество моих знакомых журналистов и НКОшников.
Некоторые откровенно ненавидят то, чем занимаются, но не могут вырваться из этого замкнутого круга российской эмигрантской тусовочки. Другой работы нет.
На биржу труда я пошел за халявными курсами литовского. Курсов мне не дали до сих пор, но познакомили с их сайтом.
Там я нашел множество курсов повышения квалификации с очень даже клевыми профессиями, которыми не прочь овладеть. Например реставратором или монтажером объектов зеленой энергетики.
Но больше конечно сварщиков, электриков и водителей. Цена курсов от 600 до 5000 евро. Длительность от двух до девяти месяцев. Оплачивает служба занятости.
Я стал пробивать эти курсы и выяснилось, что без проблем. Приходите учитесь. На литовском языке.
Тогда я подумал, что наверное неплохо совместить эти модульные курсы с курсами литовского языка. Вступил в переписку с десятком профшкол в шести городах. В Каунасе есть просто шикарные курсы для украинцев. Но чтобы договориться со школой нужна отмашка министерства. Мы пытались выйти на консула антивоенного комитета (отписка от неизвестной девочки), я передавал свои наработки разным известным правозащитникам. Везде игнор.
И тогда знаете чуваки? Меня заебло опять биться о стену похуизма со своими идеями об общем благе.
Буду заботится о своем. Работу себе я нашел дня за три. Одна из самых тяжелых, но охуенно оплачиваемых.
И вот теперь, я просыпаюсь в 06.30, сорок минут еду на автобусе, переодеваюсь в робу, напяливаю каску, беру в руки тяжеленный отбойный молоток и вышибаю дырки в перекрытиях вильнюсовсих пятиэтажек. Потом огроменным ключом вырываю нахуй старые ржавые трубы и меняю их на новые, пластиковые.
Бабушки крестятся когда мы заходим в их квартиру с кувалдой наперевес и крестят в спину, когда уходим.
Боже, если бы вы знали какой кайф я испытываю когда свариваю полипропиленовые трубы и вижу, что до нас было говно и ржавчина, а после нас красиво и чисто (если не считать нескольких обломков стены).
Ну этой работе есть свои нюансы. Например в бригаде лишь один человек говорит по русски и у меня резко стал расти набор литовских слов. Значительно облегчает коммуникацию, то что на стройке говорят на международном языке строителей
Вот смотрите:
Вода – вандау
Хорошо – герей/ заебись
Все хорошо – вискас герей
Кувалда – кувалдас
Бей – хуярь
Плохо – пиздец
Электровеник – электровеникас
Адвокат Берман – долбоебас.
И самое главное. Теперь мне не нужно просить/искать денег. Трудовой договор, белая зарплата и стабильность.
Послезавтра аванс и мне не нужно врать про KPI или воровать чужой, как принято в правозащитах. Не нужен краудфандинг, фандрайзинг и вот это всё.
Когда я описал новости моей жизни своем другу томящемуся далеко на севере, он ответил: я очень рад за тебя, мой друг. Это свобода.
Совершенно верно. Это блядь, свобода!
И если ради свободы надо хуярить кувалдой и носить чугунные трубы на плече, то я готов.
Она того стоит.