Ни у Курентзиса, ни у Бутягина нет морального права на то, что они делают
За завтраком с приятелем поговорили об этике того, что делают Курентзис и Бутягин. Мне немного жаль, что моё мнение расходится с мнением моего приятеля. Но всё же хочу своё мнение тут сформулировать ещё раз.
Теодор Курентзис сидит на прямой финансовой игле структур, которые составляют ядро путинского режима. Его проект MusicAeterna спонсирует банк ВТБ — государственная контора под западными санкциями, которую возглавляет Андрей Костин, чувак из ближайшего круга Путина. Кроме того, Курентзис получил российское гражданство лично из рук Путина и время от времени дает концерты для олигархов.
Проблема не в том, что он не кричит «Долой Путина» на Красной площади. Проблема в том, что он активно монетизирует связи с режимом, в частности, покупает элитную недвижимость в Петербурге на деньги подсанкционных структур. Когда украинский посол в Австрии Василий Химинец говорит, что Курентзис «принадлежит к системе Путина», он просто констатирует факт. Дирижер встроен в путинскую вертикаль финансово и политически.
Его выступления в Европе — это не просто концерты. Это демонстрация того, что европейские культурные площадки открыты для тех, кто кормится от войны и репрессий. Пианист Евгений Кисин прямо сказал: «группы, финансируемые российским государством, не должны иметь возможности выступать в цивилизованном мире». Потому что искусство не существует в вакууме, когда его финансируют те же структуры, что обеспечивают войну.
Теперь о Бутягине. Александр Бутягин, заведующий сектором археологии Эрмитажа, с 2014 года возглавляет археологическую экспедицию в оккупированном Россией Крыму, и экспедицию эту лично посещал Путин. Десять лет он копает на территории древнего города Мирмекий в Керчи без разрешения украинских властей.
Работа Бутягина — это не наука, это инструмент российской колониальной политики. Странно ещё и ещё раз повторять, что археологические раскопки на оккупированной территории без согласия государства-владельца нарушают международное гуманитарное право и Гаагскую конвенцию о защите культурных ценностей. Бутягин физически присваивает украинское историческое наследие, создавая «научную» базу для российских нарративов о принадлежности Крыма.
Оба случая показывают, как профессионалы высокого уровня становятся проводниками имперской политики. Курентзис через «аполитичную» классическую музыку создает иллюзию нормальности российского присутствия в Европе. Бутягин через археологию буквально перекапывает украинскую землю, производя артефакты для российских музеев и обосновывая российские территориальные претензии.
Курентзис говорит, что классическая музыка «изменяет людей к лучшему», археологи ссылаются на науку как общечеловеческую ценность. Но эта риторика — просто прикрытие для конкретной политической функции: легитимизации агрессии через культурную нормализацию. Вот почему ни у Курентзиса, ни у Бутягина нет морального права на то, что они делают.