Ни одна российская редакция в изгнании не может работать без людей на земле в России
Давайте я попробую объяснить, зачем истерика.
У меня есть младшая сестра, тоже журналистка-расследовательница. К счастью, у нас разные фамилии. Она продолжает работать и жить внутри России, как и некоторые другие журналисты. Благодаря этим людям мы по-прежнему получаем достоверную информацию из России, благодаря им достоверную информацию получают некоторые россияне, несмотря на все усилия нашего государства. Работа этих журналистов как правило анонимная и подпольная и максимально осложнена нашим государством на всех этапах (от планирования до публикации). Каждого из них в любой момент могут посадить или избить/убить, и они это понимают. Но у каждого из них остается надежда, что прежде чем государство придет их арестовывать или убивать, будет знак — звонок от источника, обыск, внесение в список иноагентов. И будет несколько минут/часов/дней, чтобы попытаться выехать в безопасную страну вместо тюрьмы/могилы. Заранее вклеенная виза в паспорте очень повышает их шансы.
Кроме того, мультивиза дает возможность физически встречаться и координироваться с редакциями в безопасных странах. Вы же понимаете, что ни одна российская редакция в изгнании не может работать без людей на земле в России? А по зуму все не обсудишь.
Я даже не начинаю говорить про активистов, правозащитников, адвокатов, политиков.
И вот, как выглядит прекращение выдачи мультивиз для меня:
— люди, ежедневно рискующие свободой и жизнью ради того, чтобы остановить войну и фашизм, теперь обречены на выбор — уезжать заранее и прекращать свою работу или оставаться и продолжать, зная, что шансов на спасение нет
— резко снижается эффективность всех российских независимых медиа, правозащитных и активистских проектов в изгнании
— шенгенская мультивиза, вклеенная в паспорт, теперь отчетливый признак внутреннего врага — и сотрудники ФСБ, которые работают на российских погранпунктах, теперь это знают и будут использовать
Аргументация от европейских политиков в пользу этого решения пока сводится к «чтоб не шастали».
И тут мы выходим на более широкий вопрос — может ли ЕС остановить идущую четыре года войну, предотвратить следующие войны и остановить распространение фашизма без активной помощи россиян? Мне кажется, нет. Но вдруг у европейских политиков уже есть охуенный план, и тюремное заключение/убийство/беженство моей сестры и ее коллег— это часть этого плана? Тогда давайте проговорим это вслух, чтобы ни у кого (и у нас тоже) не оставалось иллюзий.