Купить мерч «Эха»:

Непереводимая игра слов. И смыслов

Ольга Романова
Ольга Романоваправозащитник, директор фонда «Русь сидящая»
Мнения3 сентября 2023

Один мой знакомый берлинский тюремщик рассказывал мне, что однажды он был на долгом больничном по причине сезонной депрессии. Но в нашей филармонии давали редкого Малера, и он пошёл, благо у него абонемент. Надел свои парадные бусики (он такой, да, на стиле), взял друга и пошёл. Глядь – а к филармонии подходит начальник тюрьмы с семьёй. Как так? У начальника тюрьмы абонемент в филармонию по пятницам, а сейчас четверг! Мой дружок подумал, что некорректно будет встретиться на Малере и на больничном одновременно (хотя с депрессией Малера доктор прописал), и не пошёл. Потом еще больше страдал, тяжело берлинским тюремщикам без Малера и филармонии.

Когда он заливал своими чистыми слезами мои дежурную жилетку, я слушала и вежливо кивала. Ну, типичная берлинская история. Потом подумала, как бы я эту историю пересказала в российской тюрьме. Да никак. Тут и филармония, и бусики, и больничный по депрессии. Никак.

Непереводимая игра слов. И смыслов.

А тут меня позвали в город Бохум на тюремную оперу. Дмитрий Черняков, любимейший, поставил оперу “Из Мёртвого дома”. По мотивам Достоевского написал чешский композитор Леош Яначек в 1930 году.

Если совсем коротко, то всё действие происходит прямо сейчас в некоей тюрьме, населённой персонажами с русскими именами. Главный герой – питерский политзек. Ну и много там еще чего, всякие жуткие тюремные истории. Всё происходит в огромном заводском цехе (в цеху – ?), максимально похожем на реальную тюрьму. Зрители стоят прямо вдоль тюремных стен, у нас очень близкий контакт с заключенными. В смысле в артистами, а там звёздный состав.

Не знаю, как они ухитрились перевоплотиться в сплошь узнаваемые уголовные персонажи, включая таких маньяков, что мороз по коже. Во время одной из драк к моим ногам подлетел избитый зек, обнял меня за ногу, и я прямо с трудом удержалась, чтобы не начать протоколировать синяки и порезы, заодно проверяя наличие кошелька в кармане. Одна зрительница в этот момент упала в обморок (к ней тоже зек подлетел), её аккуратно вынесли к доктору, здесь в опере доктор дежурный положен. А в такой тем более.

Очень всё мощно получилось. А финал такой, что Достоевскому и не снилось. Не буду спойлерить, надо ехать смотреть.

Я потом сказала Чернякову, что у меня впечатление, будто бы он, Черняков, сам сидел лет пятнадцать. Прямо в самую суть проникновение.

А вот, кстати, не знаю, что бы об этом подумал мой знакомый берлинский тюремщик. У нас же тут совсем другие нравы. Не буду ему советовать. Потому что догадываюсь, кто первый там в обморок упадёт.

Чай, не Малер.

Оригинал