Немедленный мир, теория войн и ордер на арест Путина
Обзор нового выпуска Der Spiegel
Свежий номер журнала «Шпигель» (Der Spiegel) вышел уже после годовщины войны. Тема номера – сверхинтересная, но сверхнемецкая: почему немцам тяжело отказаться от собственного автомобиля. Однако внутри – шесть текстов о войне, Украине и России. Некоторые из них предельно интересны.
Начинается номер со статьи о новом движении, набирающем популярность в Германии. Оно группируется вокруг так называемого «Мирного манифеста» («Friedensmanifest») публицистки Алисы Шварцер (Alice Schwarzer) и депутатки Рейхстага от «левых» Сары Вагенкнехт (Sahra Wagenknecht). Главная идея проста: поставка оружия на Украину не ведет к миру, а лишь раздувает войну, которая приводит к новым жертвам, страданиям и повышает угрозу ядерной катастрофы. Поэтому нужно перестать поставлять оружие и перейти к мирным переговорам.
Манифест сплотил вокруг себя невероятно разношерстную публику: от теологов и психологов, знающих, в какую депрессию повергла многих война после двух лет ковида, до сторонников теории заговора, членов «Альтернативы для Германии», а также путинферштееров («понимающих Путина») и правых экстремистов. Последние четыре категории, впрочем, образовали довольно устойчивое объединение еще во время пандемии. Это такое внесистемное ядро, катающееся теперь по немецкой палубе во время качки. Я читал статью о «Мирном манифесте» в тот момент, когда подписи под ним поставили уже 650,000 человек и когда в Берлине у Бранденбургских ворот проходила демонстрация в поддержку идей манифеста. «Берлинер цайтунг» (Berliner Zeitung) утверждала, что собралось не меньше 50,000 человек. Это больше, чем вышло на демонстрацию в поддержку Украины.
Впрочем, «Шпигель» приводит данные опроса, показывающего, что сегодня 60% немцев поддерживают военное сопротивление Украины (против 22%, считающих, что ради мира следует сложить оружие). Кроме того, 68% немцев считают необходимым наращивать военные расходы Германии (против 13% сторонников их сокращения). Так что качка на немецком море пока умеренная.
Призыв к немедленному миру с одновременным прекращением военных поставок выглядит крайне наивным в глазах политолога и исследователя войн Херфрида Мюнклера (Herfried Münkler), чья статья публикуется в этом же номере. Она крайне интересна с точки зрения теории войн. Например, Мюнклер утверждает, что «война на истощение» (а именно такой стала война в Украине) нетипична для сухопутных стран. «На истощение» ведутся либо морские войны, когда можно установить морскую блокаду, либо партизанские. В обоих случаях «время превращается в стратегический ресурс». А сухопутные державы предпочитают «стратегии подавления»: короткая война, решающая битва, мирный договор. «Это то, к чему стремился Путин в Украине; но он потерпел неудачу из-за неожиданно упорного сопротивления». Проблема в том, что в условиях войны на истощение мир труднодостижим. Тот, «кто первым пойдет на компромисс, будет сидеть в конце стола переговоров. Проигрывает тот, кто первый дрогнет». Иными словами, шаг в сторону мирных переговоров может иметь катастрофические последствия как для Путина, так и для Зеленского, — вплоть до потери власти.
Каковы возможности для выхода из тупика? «Украина должна доказать, что способна выстоять в войне на истощение». А для этого Западу «придется доставлять оружие и боеприпасы». Посадить же Украину за стол переговоров можно только одним путем — «через западные поручительства безопасности, гарантирующие, что российской стороне, если она через какое-то время возобновит войну, придется иметь дело с силами более мощными, чем украинские. Это означает, что любой на Западе, кто действительно хочет прекратить войну в Украине, должен пойти на политический риск».
Мюнклер не расшифровывает, что это за гарантии. Но ничего иного, кроме отправки западных войск на Украину, представить нельзя. Остается вопрос, к чему это приведет — по крайней мере, с точки зрения международного права.
И здесь следует обратиться к, пожалуй, самому сенсационному материалу номера — интервью с профессором Кёльнского университета и судьей Международного суда Клаусом Крессом (Claus Kreß). Это сложный, насыщенный юридическими подробностями разговор. Однако если его сжать, то основные идеи сведутся к следующему.
1. Поставки вооружения в Украину с точки зрения международного права не делают страну-поставщика стороной военного конфликта. Украина использует это оружие для законной самообороны. Иначе говоря, для дальнейшего наращивания военных поставок нет юридических ограничений. Нужна лишь политическая воля.
2. В сторону военного конфликта Германия превратится, только если реализует право на коллективную самооборону, то есть если разместит в Украине свои войска, уведомив об этом (такова процедура) Совет Безопасности ООН.
3. Действия России, развязавшей войну, должны быть классифицированы по международному праву как преступление агрессии. Международный суд в соответствии со своим уставом не может рассматривать такие дела. Однако это может сделать специальный трибунал по делу об агрессии.
4. Предметом рассмотрения такого трибунала может стать роль в руководстве России тех, кто имел «значительное влияние на планирование, подготовку, развязывание и/или ведение агрессивной войны».
5. Хотя привлечение Владимира Путина к такому трибуналу сегодня маловероятно, не следует забывать, что столь же маловероятным выглядело привлечение к суду и Слободана Милошевича (Slobodan Milošević). Кроме того, в России может смениться власть, а новое руководство может захотеть дистанцироваться от преступлений предшественников.
6. Огромное символическое значение будут иметь обоснованное, общедоступное обвинительное заключение и ордер на арест Владимира Путина и других виновников агрессивной войны.
7. При этом т.н. «гибридный специальный трибунал», который недавно предложила создать министр иностранных дел Германии Анналена Бербок (Annalena Baerbock), не сможет стать заменой специальному трибуналу по делу об агрессии. Это будет не международный, а украинский суд, базирующийся в Гааге и применяющий украинское право. В нем Путин в соответствии с действующим международным правом будет пользоваться неприкосновенностью как глава государства.
8. Для легитимации спецтрибунала по делу об агрессии достаточно договора Украины и ООН, подписанного Генеральным секретарем от имени ООН по просьбе Генеральной Ассамблеи, которая имеет право на участие в создании такого трибунала.
9. Основная проблема создания такого трибунала не правовая, а политическая. Трибунал получит возможность действовать в отношении всех стран, ведущих агрессивные войны, а поэтому не все на его создание пойдут…
Честно говоря, рассуждения о международном ордере на арест Путина в начале 2023 года звучат несколько ошеломляюще. Однако я дописываю этот обзор «Шпигеля», включив радио «Бавария-2». В эфире программа «Джаз и политика». Тема текущей программы – «Путин перед тюрьмой».
Все выглядит (и звучит) так, как будто петля начинает понемногу затягиваться.