Неделя пожизненной несвободы 2023
31 июля Первый апелляционный суд оставил в силе приговор, вынесенный политику и журналисту Владимиру Кара-Мурзе: в апреле судьи Мосгорсуда Сергей Подопригоров, Виталий Белицкий и Екатерина Дорохина приговорили его к максимально возможному сроку – 25 годам колонии строгого режима – по делам о госизмене, о публичном распространении ложной информации о российской армии и об осуществлении деятельности нежелательной организации. Кара-Мурзе также запретили заниматься журналистикой в течение семи лет после отбытия наказания.
2 августа Верховный суд России отклонил кассационную жалобу на приговор бывшему спецкорреспонденту «Ъ» и «Ведомостей», советнику главы «Роскосмоса» Ивану Сафронову. Он был осужден тройкой Мосгорсуда в составе Дмитрия Гордеева, Ильнара Басырова и Оксаны Шаровой на 22 года колонии строгого режима за государственную измену.
4 августа судья Московского городского суда Андрей Суворов на выездном заседании в ИК-6 в г. Коврове Владимирской области приговорил Алексея Навального к 19 годам колонии особого режима по шести статьям: о создании экстремистского сообщества, призывах к экстремизму, создании НКО, посягающей на права граждан, финансировании экстремизма, а также о вовлечении несовершеннолетних в совершение опасных действий и о реабилитации нацизма. Помимо срока, Навальному назначен штраф в размере 850 тыс. руб.
Все три приговора являются публично показательными в своей жестокости, демонстративными и по существу – пожизненными. Смертная казнь в РФ формально запрещена, но не запрещено вынесение приговоров, равносильных пожизненному заключению. Была бы смертная казнь – могли приговорить к смертной казни.
При таких сроках невозможно говорить о соразмерном наказании, потому что месть не бывает соразмерной. Эти приговоры призваны сломать жизнь человека, разрушить семьи, разлучить жен и мужей, детей и отцов, а Ивану Сафронову – не позволить стать отцом. Здесь жестокость является самоцелью. Могли бы прямо написать в приговорах – раздавить – написали бы.
Правосудие не нуждается в жестокости, если преследует цель справедливости. Объективный приговор всегда будет восприниматься как справедливый и не потребует срока «навсегда». Срок «навсегда» – это месть. Такими приговорами власть мстит осуждённым. И это политическая месть руками суда.
Суд (высшая власть) в этих делах выступает как исполнитель высшей воли, воли к личной мести. Разрушение суда как института права делает государство неправовым, то есть несправедливым и бесчеловечным.
Спасти Владимира Кара-Мурзу, Ивана Сафронова и Алексея Навального может либо полное изменение политического режима в России, либо обмен. Первое рано или поздно состоится, но мучительное ожидание неизбежного в несвободе – это пытка. Шансы на обмен мизерны, сажали не для обмена. Но пусть у кого-то получится. Иначе – пожизненное.
Безусловно, такие приговоры обращены к обществу: смотрите и запоминайте, так может быть с каждым. Страх парализует. Но есть вещи, которых власть не может добиться таким способом: уважения и поддержки. Те, кто переживает за жизни политзаключённых, не забудут чувства ужаса и бессилия перед молохом. И никогда не поддержат режим, говорящий с обществом на языке показательной жестокости.
Всем политическим заключённым – сил для жизни в несвободе. Всем родным политических заключённых – сил пережить несвободу и бесчеловечность.