Научный прогресс и война. Почему они никак не связаны
Существует такое представление, что война, стимулирует развитие науки и технологии. Вон, мол, сколько изобретений и открытий совершили люди, чтобы выигрывать войны. Придумали копьё и боевую колесницу, порох и огнестрельное оружие, таран и бомбу с часовым механизмом, танки и самолёты, файерболы и световые мечи. Ну ладно, их пока нет. Говорят, из-за острой необходимости докинуть камень до вершины крепостной стены человечество развивало свои представления о механике и баллистике, а Архимед даже однажды изобрёл огненный луч смерти, сфокусировав солнечные лучи вогнутым зеркалом на вражеском корабле. Корабль сгорел, наука восторжествовала. Если развить эту мысль, получается, что войны человечеству на пользу. Ведь если бы не война, никто бы и не изобрёл атомную бомбу, а не было бы атомной бомбы – не было бы и мирного атома, и Франция, Украина или Бельгия разом бы лишились половины электричества, которое у них производится. Такого рода размышления многим кажутся убедительными. Давайте сегодня поговорим о том, почему это не так. Почему на самом деле война убивает науку, почему нашей стране не следует ждать ренессанса научной мысли. Что Россия упускает, занимаясь войной, а не наукой и развитием?
Какие технологические прорывы случились в мире за последние два года, пока наша страна была занята войной? Начнём с медицины. В больнице Китана, медицинский научно-исследовательский институт в Осаке, начали набор добровольцев для клинического испытания препарата, который позволяет восстанавливать потерянные зубы. Исследователи полагают, что к 30 году разработка будет завершена, и мы будем способны отращивать себе новые зубы. Это будет значительно дешевле и гораздо менее травматично, чем нынешние технологии протезирования имплантов. А в Стэнфордском университете был отработан метод сверхбыстрого секвенирования генома человека. Это исследование, в частности, используется для диагностики генетических заболеваний. Обычно на расшифровку генома уходит несколько недель, но что делать, если пациент в критическом состоянии и диагноз надо поставить немедленно? Учёные достигли потрясающих результатов, секвенировав геном всего за 5 часов и 2 минуты. При этом у пациента, которому делали сверхбыстрый анализ ДНК, было обнаружено генетическое заболевание.
Какие ещё перспективные медицинские разработки сейчас на слуху? 3D-печать живых тканей, представляете, органы для трансплантации смогут изготавливать по мере необходимости. Вакцина от ВИЧ, сейчас несколько её вариантов проходят клинические испытания. Конечно, нельзя не сказать о прорыве в области самообучающихся систем. Нейросети оказались потрясающей технологией не только потому что генерируют картинки, которые сложно отличить от созданных человеком, и не потому что умеют писать тексты и отвечать на вопросы. Это прорывной инструмент для анализа любых данных. В медицине их применяют для обработки информации ,полученной при МРТ. Так вот, нейросети находят признаки опухолей часто лучше, чем врачи, а ещё эту технологию используют в астрономии. Недавно искусственный интеллект впервые самостоятельно обнаружил сверхновую, которую не заметили исследователи.
Если говорить об исследовании космоса и вообще о космических технологиях, то, наверное, многие слышали об индийском космическом аппарате, который в июле этого года совершил мягкую посадку в районе южного полюса Луны. Но также Индия в сентябре этого года отправила исследовательскую станцию к Солнцу. Учёные разных стран регулярно запускают космические аппараты. В том же июле на околоземную орбиту была запущена обсерватория «Эвклид», которая будет исследовать тёмную материю и тёмную энергию. Чуть раньше стартовала миссия автоматической межпланетной станции «Джус». Цель миссии – изучение ледяных лун Юпитера.
Интересные научные новости касаются самых разных сфер, и во многих из них исследователи уже на грани того, чтобы в очередной раз изменить наш мир. В энергетике, например, сейчас на слуху продуктивный термоядерный синтез. В айти снова заговорили о квантовом суперкомпьютере.
Самая забавная новость – о фрикадельке из мяса мамонта. Серьёзно, австралийская биотехнологическая компания в рекламных целях и для пропаганды экологичного подхода к гастрономии реализовала такой проект. Изначально они пытались производить мясо ископаемой птицы дронта, но не нашли достаточно полную ДНК, а ДНК мамонта нашли и вырастили столько клеточной массы, что её хватило на фрикадельку. Её никто не ест и даже не пробует, ведь люди не ели мамонтов уже слишком долго, и не исключена, например, аллергическая реакция на незнакомый белок. Однако сам факт существования такой фрикадельки впечатляет. Понятно, что не все научные и технологические прорывы, которые выглядят перспективными сегодня, окажутся успешными в дальнейшем. Но какие-то ведь точно окажутся. Они определят будущее для той части мира, которая занимается развитием и наукой.
Теперь поговорим о том, что ждёт науку в нашей стране. Со второй половины нулевых существовал отчётливый тренд на то, чтобы российская наука стала частью науки мировой, и государство всячески стимулировало этот процесс. Развивалось грантовое финансирование, эффективность работы учёных связывалась с индексом цитируемости и количеством публикаций в международных рецензируемых журналах. Российские вузы стали претендовать на места в международных рейтингах, был даже такой проект, «пять сто» – его целью было, чтобы в топ-100 университетов мира вошли пять российских. Для этого планировалось приблизить наши университеты к мировым стандартам, расширить автономию вузов, обеспечить академическую мобильность, чтобы был выбор образовательной траектории, чтобы студенты и преподаватели могли учиться и работать в университетах разных стран. Все эти программы были свёрнуты после начала полномасштабного вторжения. Проект «пять сто» был признан провалившимся ещё в 2021 году, университеты-участники успешно освоили выделенные 80 миллиардов рублей, но в мировой топ-100 ни один не попал.
После войны изменилось всё. Хотя санкции на российскую науку официально не наложены, сейчас закупки оборудования и расходных материалов для научных исследований или прекращены, или сильно осложнились. Современная наука не может работать в гараже. Для современных исследований недостаточно мотка верёвки и деревянной линейки. В России же не производится сложное технологическое оборудование для исследований в области биологии, химии и физики. Не изготавливаются многие реагенты и расходники, например, нет баз технологических образцов. Большую часть такого оборудования никто на Западе в Россию не продаст. И даже если приборы и материалы не являются продукцией двойного назначения, не подпадают под санкции, их можно купить – перекрыты официальные каналы расчётов. Платить сложно не только за оборудование, за участие в конференциях, за подписку на научную периодику, за программное обеспечение. Публикация работ в рецензируемых журналах тоже платное, правда, в последнее время мало какой журнал возьмётся печатать работу учёного из России. Научные работники оказались в очень сложной ситуации. Жизнь не готовила их к работе в изоляции. Показателем успеха они считают востребованность в международной науке. И тут выясняется, что ничего такого им не светит, по крайней мере, пока идёт война. В этом смысле наука очень похожа на спорт: невозможно делать карьеру, например, в фигурном катании, выступая только на районных соревнованиях. Ты можешь 10 лет подряд становиться чемпионом Челябинска, но это никак не заменит участия в единственной олимпиаде. Спортсмены. Которые чувствуют в себе потенциал, уезжают из России для участия в международных соревнованиях.
Учёные, которые хотят заниматься наукой, тоже не хотят прозябать в изоляции, и уезжают. По утверждению секретаря Совбеза Патрушева, за последние 20 лет Россию покинуло 25% учёных. И мы знаем, что после 24.02.2022 их число только выросло. Государство только стимулирует этот процесс. Даже когда шли разговоры о сотрудничестве и интеграции, власть относилась к науке с изрядной долей паранойи. Не проходило и года, чтобы мы не услышали об учёном, который неудачно съездил на международную конференцию или по имейлу обменялся мнением с международным коллегой, а теперь проходит по делу о госизмене или нарушению государственной тайны. Теперь учёных преследуют ещё и за антивоенную позицию. 26 июля 23 года суд арестовал на два месяца социолога и политолога Бориса Кагарлицкого по обвинению в призывах к терроризму. 25 августа возбуждено уголовное дело об оправдании терроризма против математика Азата Мифтахова. 24 октября возбуждено административное дело о дискредитации армии против психолога и просветителя Людмилы Петрановской. Чем дальше, тем меньше учёные чувствуют себя в безопасности в современной России. Этому способствует и постоянная угроза мобилизации, защитой от которой не служит ни учёная степень, ни работа в научном институте. Это тоже подталкивает людей к поиску позиций за рубежом и к отъезду. Если в гугле ввести запрос «Наука в России 2023», то можно узнать, например, что Россия становится кластером молодых учёных и прорывных технологий будущего. Что нас ждут открытия в области медицины и космоса. А ещё что в 23 году в России началось десятилетие науки и технологий. Но на самом деле, Россия сейчас теряет кадры и разрушает свои институты, и в образовании, и в науке. Весь здоровый культурный слой, который нарос в нашей стране после двадцатого века, сейчас размывается войной и изоляцией.
Может показаться, что сейчас, когда власть идёт вразнос и сгоряча сжигает все ресурсы российского общества. Разрушение российской науки для неё – сопутствующий ущерб. Но нет, деградация науки для нашего правительства – это вообще не ущерб. Дело в том, что наука – это не просто новые технологии, которые меняют нашу жизнь. Наука в двадцать первом веке – это буквально будущее. Наука определяет, что мы будем есть, как долго мы будем жить, как будет выглядеть наше общество и кем будем мы сами. Поэтому развитие науки интересует нас, людей, которые будут жить в этом обществе. И совсем не интересует российский режим, у которого никакого будущего нет. Российская власть живёт в режиме «день простоять да ночь продержаться». Ей будущее не нужно, и все торжественные заявления, что наука, мол, переживёт все санкции и изоляцию – это фарс, что-то из разряда того, что мы всё изобрели, от космоса до соски-пустышки, потому что такой уж наш российский генофонд. У представления российской власти о науке всего две цели. Во-первых, на неё можно выделять бюджеты для распила, во-вторых, наука нужна для пропаганды. С роботом Алёшей российская национальная идея сразу как-то наглядней.
Есть и третья цель, самая незначительная. Вдруг эти чернокнижники придумают чудо-оружие, магнитную пушку без отдачи и снарядов. И чтобы построить её, можно было из нецилиндрованного бревна. Сильно вкладываться в эту возможность власть не будет, в представлении наших пожилых руководителей наука уже сделала всё, что надо. Придумала телевизор и атомную бомбу, ну и Гагарина в космос запустила. Телевизор теперь позволяет контролировать граждан в стране, бомба контролировать весь остальной мир, а Гагарин чувствует своё превосходство. Всё, больше не надо ничего. Интернет изобрели – это уже лишнее было, пора бы остановиться. Проблема для нашей страны в том, что современная экономика тем эффективнее, чем больше она опирается на науку. Когда деды из Совбеза говорят о соперничестве и о борьбе с НАТО, в этом есть доля истины.
Они рептильным мозгом чуют войну, они видят, что проигрывают, но им не хватает ума и образованности понять, что это за борьба и за что идёт сражение. В двадцать первом веке разные социумы, разные экономические системы конкурируют между собой, становясь более гуманными, более развитыми, более комфортными, представляясь своим членам всё больше возможностей. Они конкурируют в том числе за внимание учёных, потому что в постиндустриальной экономике большую отдачу приносит творческий труд. А с творческим трудом есть проблема, им нельзя заниматься из-под палки под руководством товарища майора. Копать окоп в принудительном порядке можно, Беломорканал строить под конвоем тоже можно. Можно одним усилием воли ходить на завод и точить одну деталь – но придумывать будущее так не получится. Для творчества, в том числе научного творчества нужна свобода – свобода быть самим собой. Свобода не соответствовать идеалам товарища майора. А ещё нужны инвестиции и инфраструктура, этот пазл не собрать в стране, где и речь идёт не о безопасности, не для людей, не для денег. В стране, где экономика припадает на все четыре ноги, а вокруг люди ходят и приглядывают, чтобы все думали правильным мысли. Это ведь очень простой выбор для государства. Ты либо можешь стать нормальной страной, которой удобно и безопасно жить, и тогда у тебя есть шанс развивать науку, привлекать учёных, создавать университеты, развивать образование – тогда инвесторы могут решить, что нужно вкладываться в долгосрочный наукоёмкий проект в твоей стране. Либо ты начинаешь войну, репрессии, разворачиваешь пропаганду, сажаешь за слова или даже за мысли. И тогда твоя наука рассасывается по другим странам, а всё, что осталось, стремительно деградирует. Гуманитарные науки переходят на штудирование твитов Медведева, Рокет сайнс- на изучение лома в разрезе.
Чиновники кудахчут, мол, нельзя допустить вывоза из страны талантливой молодёжи, сначала спортсменов, потом, глядишь, олимпиадников по химии. Нашей стране уже сейчас будет очень сложно восстановить тот уровень науки и образования, который был до войны. Но, чем дальше идёт война, тем сложнее будет делать.
Напоминаю на этом позитивном моменте, про наш проект «Релокация». Там моно посмотреть, куда и кому можно релоцироваться по всему миру. Надеюсь, вы вернётесь, а сейчас, возможно, вы хотите уехать, и для этого мы сделали сайт, он по ссылке в описании.
До завтра.