Наивный монархизм и магическое мышление
Сегодня на семинаре в университете студентка делала доклад о «наивном монархизме» и сельском сопротивлении в России (этой темой давно занимается антрополог Наталья Мамонова из Уппсалы). Там масса интересных кейсов в жанре «Путин, помоги» — отправка ходоков в Москву, деревенские сходы с записью обращения к президенту, наименование именем Путина аллеи в парке, предназначенном к вырубке (Ставропольский край, парк в итоге сохранили) — все эти формы архаического, магического мышления, мифа о царе-батюшке, наивного крестьянского монархизма как опоры национальной политической культуры и главного электорального ресурса. Вспоминали, конечно, и Джеймса Скотта с его «оружием слабых».
Но если бы это были только крестьяне. Я вспоминаю борьбу за колхозное поле в поселке академиков Мозжинка, где я жил последние 10 лет в России, с 2012-го по 2022-й, наблюдая трансформации этого заповедника советской дачной культуры, возникшего по воле Сталина, одарившего лояльных ученых усадьбами по полгектара в сосновом лесу на берегу Москвы-реки у Звенигорода. За Мозжинкой простирается хрестоматийное русское поле — привольный косогор, с перелесками и деревенским кладбищем, сбегающий к оврагу с дубовой рощей у реки. В редкий год поле засаживали рожью, но чаще оно стояло под паром, зарастая васильками и ромашками. Вместе с рекой, поле было мозжинской достопримечательностью, туда ходили по вечерам слушать соловьев в зарослях черемухи, смотреть на закат за рекой, и было удивительно, как сохранился такой кус природы на дорогущей рублевской земле, в окружении элитных поселков.
Но вот однажды, в одно недоброе утро, в поле появились колышки, и Мозжинка запаниковала: хотят застроить наш вишневый сад под купеческие дачки! Были подняты земельные планы, и правда: в результате хитровыебанной нарезки между областью и Новой Москвой поле перевели из земель сельхозназначения в земли под жилищную застройку, и появился план коттеджного поселка на пару сотен домов. В поле заурчали бульдозеры, и за пару недель построили асфальтовую дорогу к новым владениям.
Началась битва за спасение поля. Был введен в бой стратегический резерв престарелых академиков, лоббистский ресурс которых был уже не так велик, как в советские времена, писались письма мэру Собянину и губернатору Воробьеву, в Госдуму и Сергею Лаврову, у которого была дача поблизости — и, конечно, составлялось письмо Путину, который один мог остановить стройку на сотни миллионов долларов.
Но главным аргументом стало создание магического объекта-оберега: пятиметрового православного креста посреди поля. Под ним прикрепили латунную табличку, где славянской вязью извещалось, что в 1941-м на этом поле проходили особенно ожесточенные бои с немецко-фашистскими захватчиками, что оно является местом ратного подвига и воспитания молодежи в духе боевой славы отцов. Освятили крест, провели молебен и поставили лампадки.
Я не знаю, сработал ли магический крест или письмо Путину, или сложные разборки между застройщиками Новой Москвы, но поле оставили в покое на несколько лет. Осталась идеальная полоса асфальта длиной 1 км, где гуляли дачники из Мозжинки и соседнего Козино, гоняли байкеры, тренировались лыжники на роллерах, а я ее разметил отсечками по 100 м, и получился стадион в полях, где я бегал интервалы. Так что наивный монархизм и магическое мышление свойственны не только крестьянам, но и вполне себе просвещенному городскому классу.
Сейчас, говорят, поле всё же застраивают, видно, ослабла магия креста. Овраг с дубовой рощей раскатали в хлам мотоциклы и квадроциклы. Дачу, которую я там оставил, у меня украли, а провернувший это мошенник ушел на СВО. Новое время — новые герои, но вера в доброго царя останется вечно.