Национализм головного мозга
Я уже, было, надеялась, что спор про коллективную ответственность остался в прошлом . А оказалось – вовсе нет. Просто спорщики утомились. А теперь они набрались новых сил и ринулись в бой. Так давайте и я скажу, что я думаю про коллективную ответственность своими деформированными социологией мозгами.
Дело в том, что любой – любой! – разговор про коллективную ответственность есть инструмент (вос)производства коллектива. И нет решительно никакой возможности про эту самую ответственность говорить, не (вос)производя коллективности, ответственность которой за то или иное обсуждается. В этом смысле коллективная ответственность ничем не отличается от коллективной вины, коллективного наказания и прочих замечательных вещей.
То, что сегодня мы с вами говорим про коллективную ответственность почти исключительно в национальных терминах – не свидетельство ничего, кроме того, что последние лет примерно триста мы живем в социальном (а также политическом) мире, который построен вокруг категории национального.
Несут ли все граждане страны Х ответственность за действия страны Х на международной арене? Несут ли все мужчины ответственность за то, что мужчина Х оказался серийным маньяком-убийцей? А все женщины несут ответственность за то, что женщина Х избивает своих троих детей? Несут ли все фанаты футбольного клуба “Зенит” ответственность за то, что фанат футбольного клуба “Зенит” по имени Х избил фаната футбольного клуба “Спартак”? Несут ли все историки войны 1812 года ответственность за то, что профессор-историк Х, специалист по этой войне, убил и расчленил свою сожительницу? Некоторые из этих вопросов нам кажутся совершенно безумными, ведь правда? Но не все. И это потому, что мы живем в мире победившего национализма. Умные люди сказали бы, что мы смотрим на мир из перспективы методологического национализма. А я скажу – у нас, товарищи, просто национализм головного мозга. Для нас нация – это преимущественная категория (само)идентификации. И преимущественный объект лояльности. И инстанция суверенитета, разумеется, тоже.
Так что, говоря про коллективную ответственность нации, мы реифицируем эту самую нацию (чего делать совершенно не надо). И, наоборот, закрываем пути к проблематизации нации (что делать как раз совершенно необходимо). В этом смысле наш разговор мало чем отличается от чемпионата мира по футболу, церемонии поднятия флага или конкурса Евровидения. Все это – инструменты “банального национализма”. А как социолог памяти добавлю вот еще что. Разговоры об ответственности нации за грехи далекого (или не очень) исторического прошлого – так же, как памятники, музеи и школьные учебники истории – служат реификации нации как коллективного субъекта, протяженного не только в пространстве, но и во времени. Ведь нация мыслится нами именно так – как длящаяся во времени и занимающая пространство.
Ну и в чем проблема – скажете вы? А проблема в том, что нация – это инструмент исключения. И иначе национализм, будь он этнический или не существующий в живой природе гражданский, не работает. Ибо на каждого включенного в национальное сообщество найдутся тысячи (если не миллионы) исключенных из него. А исключение из национального сообщества – это вам не кот начихал. Исключение – значит лишение доступа к базовым правам и свободам. Так как именно членство в том или ином национальном сообществе гарантирует нам сегодня наши права и свободы. А вовсе не наш статус человека. Что бы там ни было записано во Всемирной декларации прав, подписанной, как известно, всеми государствами-членами ООН.
Возьмем для примера право на свободу передвижения и выбора места жительства. Которое закреплено, если мне не изменяет память, в статье 13 Декларации. И которое, как все мы прекрасно знаем, совершенно перестает иметь какое-либо значение как только мы подъезжаем к какой-то линии, проведенной, надо сказать, достаточно произвольно и называемой государственной границей. Так вот, то, что у нас это обстоятельство не вызывает никакого удивления, – так это потому, что машинерия государственного национализма работает очень эффективно. А вовсе не потому, что национализм – это что-то правильное, полезное или – упаси боже – естественное.
И в этом месте многие скажут, что их-то как раз не исключат. Они живут среди “своих”, в “своей” стране и им нечего бояться. А я скажу – не торопитесь. Это вас сейчас не исключают, пока. А потом может выясниться, что “вашему” национальному государству не подходят ваши политические взгляды. Или язык. Или религия. Или цвет кожи. Или иммиграционный статус. И мир заиграет новыми красками. Под выражения глубокой озабоченности мировой общественности – куда же без них. Потому что – барабанная дробь – государственный суверенитет, эта священная корова современности. Который покоится на плечах национализма, так как опоры в себе самом современное суверенное государство не имеет.
В общем коллективная ответственность – кузина интернирования, этнических чисток, организованного голода, массовых депортаций и прочих геноцидов. Хотите посмотреть на коллективную ответственность в действии – а не такой, какой она представляется в романтических мечтах – посмотрите на Газу сегодня. Или на Дрезден 80 лет назад.
Так что когда мы обсуждаем и обсуждаем коллективную ответственность, нам только кажется, что мы стоим на стороне кого-то маленького и слабого. Нет. Мы стоим на стороне кого-то огромного и могущественного – современного суверенного национального государства. Мы помогаем ему легитимировать себя. А оно-то как раз в нашей помощи не нуждается.
Тут разумно было бы меня спросить, кого я имею в виду, говоря все время “мы”. Я имею в виду – мы, люди. Если хотите, человечество.