На силу нужно отвечать силой
1. Есть ли у вас сведения, которые подтверждают или опровергают информацию источников WSJ о том, что приказ усилить атаки и диверсии в Европе, включая инцидент с дроном в аэропорту Лейпцига, отдал лично Путин?
Я ученый, а не инсайдер. Нынешние российские действия на европейском направлении, те же диверсии, являются частью многолетних непрерывных усилий по ослаблению НАТО, по разобщению Альянса, а также подготовке к войне с НАТО. И не важно, отдал приказ «лично Путин» совсем недавно или это осуществляется в рамках общего утвержденного плана. В этом контексте нет смысла уделять большое внимание «лично Путину».
2. Если это правда — это что-то меняет, должно ли что-то менять в позиции стран Европы / НАТО в отношении России?
Диверсии совершаются для проверки и изучения механизмов реагирования противника, для выявления слабых мест противника, для материального ослабления противника, для отвлечения внимания и ресурсов противника или/и для его устрашения и разобщения. Здесь также важны системность работы и ее размах. Чтобы ответить на ваш вопрос, нужно знать, какие выводы из своих диверсий делает сама Россия, ее военные, спецслужбы и руководство. Судя по тому, что Россия не отказывается от своих методов и не пересматривает свои цели, она считает, что все делает правильно.
3. Какие, на ваш взгляд, шаги нужны, чтобы препятствовать российским атакам в Европе и предотвращать их, кто и что может и должен что-то для этого делать? В военном смысле, в работе спецслужб, политически, в области информирования и т.д.?
На силу нужно отвечать силой.
4. Делается ли, на ваш взгляд, достаточно?
Достаточность противодействия определяется тем, насколько растут издержки агрессора и отказывается ли он, в конце концов, от своих целей и методов. Пока мы не видим каких-то изменений в действиях России – значит, противодействие пока недостаточно.
5. По вашей оценке, существует ли в представлении НАТО и европейских стран чёткая «красная линия», пересечение которой вызовет реакцию по ст. ст. 4 и 5 Устава НАТО?
Универсальный критерий истинности – практика. У нас нет никакого априорного знания в этом вопросе.
6. А существует ли у России понимание, где эта «красная линия» проходит?
Одной из задач диверсионной кампании и является проверка границ возможного и расширение этих границ (см. пункт 2).