На конец войны здесь не было ни одного еврея
У Луки в классе вчера проходила уличная акция в память о евреях, живших в нашем берлинском районе — Кёпенике.
Учительница заранее попросила класс поделиться на группы и нарыть всю возможную информацию. Потом группы выбрали самые значимые объекты — еврейский текстильный магазинчик, синагога, памятник еврейскому политику, камни преткновения — и распечатали про это брошюры.
Класс бродил по району, рассказывал о здешних еврейских местах и традициях, раздавал прохожим самодельные тематические брошюры. В классе есть японка. Есть венгр. Есть сириец. Есть, понятно, немцы. И нет ни одного человека с еврейскими корнями, кроме Луки.
На начало войны в Кёпенике еврейская община превышала 1000 человек. Здесь была очень красивая синагога. Функционировала любая еврейская инфраструктура. На конец войны здесь не было ни одного еврея. Несколько человек из этой тысячи сумели бежать в Америки. Остальных швырнули в лагеря. Синагогу сожгли. Всё имущество разворовали или выбросили в реку Даме. Говорят, что из неё до сих пор время от времени вылавливают религиозные атрибуты — всё это свозят в музей.
На месте синагоги построили новое здание, в котором расположился подологический праксис. А местное еврейское комьюнити в наши дни — это шесть человек.
Учительница, организовавшая эту акцию, заметно волновалась. За пару дней до она написала всем родителям письмо: если вы переживаете и опасаетесь антисемитских провокаций, то вы можете не принимать участие в акции, это будет понятно. Пришли все ребята.
«Зачем вы это делаете, фрау Лёблих? Неприятно же напоминать себе о катастрофе всё время?», — спросил я у учительницы.
«Неприятно о ней забывать», — ответила фрау Лёблих.