Мороз по коже
Когда-то я написал эссе о том, что из всех злодейских типажей самым страшным в литературно-кинематографическом смысле является тихая бабушка-старушка. Это еще страшней, чем ребенок-убийца, потому что в него, может, бес вселился (фильм «Дэмиен» смотрели?), а бабушка – символ доброты, безобидности и заботливости.
Она вяжет кофты, варит варенье, поливает цветочки, и ты никак не ожидаешь от нее агрессии. Если же она вдруг воткнула вязальную спицу в глаз или подсыпала в чай мышьяку, а потом захихикала, видя, как жертва корчится – это очень, очень страшно.
В том же эссе я рассказал про одну кошмарную французскую старушку, которая резала людей на большой дороге. Но это я тогда еще не знал про знаменитую американскую «Хихикающую Бабулю» (Giggling Granny).
Нэнни Досс (1905 – 1965) отправила на тот свет четырех мужей, двух собственных детей, родную мать, двух внуков и одну свекровь (ну это еще куда ни шло). На кого-то рассердилась, на кого-то обиделась, кто-то из детей достал плохим поведением, да и денежка за страховку на дороге не валяется. Не «пять старушек – рубль», а наоборот. Старушка-то одна, это страховых премий было несколько.
На публику Нэнни произвела сильное впечатление тем, что на суде рассказывала о своих подвигах, добродушно подхихикивая и не проявляя ни малейших признаков раскаяния. Если бы я снимал про нее кино, я сделал бы этот уютный смешок звуковым сопровождением финальных титров. Мороз по коже.
(Кстати одному внуку Нэнни именно спицу, верней шляпную заколку в ухо и воткнула).