«Много били». Воспоминания экс-мэра Херсона о российском плене
Прочитал ужасающие воспоминания бывшего городского головы Херсона Владимира Николаенко о российском плене. Если пересказывать в двух словах, то получится просто: «Много били». Почти весь монолог Николаенко, опубликованный The Insider, — это рассказ о том, как его и других украинцев избивали: кулаками, палками, киянками, ногами — в общем, любым способом, который может причинить человеку боль. Николаенко при этом было за 60, и опасаясь, что он умрет в заключении, его, видимо, не стали пытать током, но в остальном давали ему мало поблажек. Вот несколько цитат:
«Меня били либо кулаками, либо резиновыми дубинками. В Страстную пятницу избили два раза и сломали ребра… После избиения с тобой „разговаривают“. Если ты что-то не говоришь — снова „разговаривают“, но уже резиновой палкой, потом опять допрос, и так по кругу».
«К нам привели командира моей роты (Николаенко после вторжения записался в тероборону — прим. Д. К.). На него было страшно смотреть. Если взять ниже пояса и до самых кончиков ног — это был один сплошной страшный синяк. Человек был просто черно-синий — так его избили».
«При приезде в Воронеж нас били везде. Сначала, после доставки самолетом, — прямо на летном поле, а потом уже на „приемке“. Перед заходом к врачу [после прилета] я уже был со скошенным носом. Стою, кровь течет. Он смотрит на меня: „А что с тобой?“ А что я мог сказать? — „Упал“. Единственный вопрос был: „Ты дышать можешь?“ Я сказал: „Ну, вроде нормально“. Вот такой был осмотр врача».
«После этого была „приемка“, и нас начали гнать через строй. Стоят вертухаи, охранники с резиновыми палками — и тебя ведут, и все тебя бьют. Это делалось для того, чтобы запугать, чтобы ты понимал, что ты здесь попал в такие „братские объятия“, что у тебя даже мысли о сопротивлении возникать не должно. Чтобы ты чувствовал себя червяком, которому негде спрятаться. Если ты даже просто дышишь в их сторону, тебя сразу бьют».
«Во Владимирской области могли и не бить во время проверки. А в Воронеже — обязательно было избиение. Это были первые месяцы войны: вывели — побили. Для профилактики могли избить сильнее, могли слабее, но били обязательно».
«И был там один, который получал от этого удовольствие. У него был такой деревянный молоток — киянка. Он постоянно бил меня этим деревянным молотком по голове. Или шокером — по всей спине, аж кожа начинала пахнуть паленым мясом. У меня было ощущение, что он получал от этого какое-то сексуальное удовлетворение. Эти люди очень хорошо знают, что такое боль, и могут превратить в боль все что угодно. Меня били по ногам так, что до сих пор синяки не сошли, а били в начале весны [2025 года]».
«Самые страшные избиения происходили на верхних этажах. Ты слышишь, как сверху кричат ребята, которых бьют. И ожидание избиения — страшнее, чем само избиение. Думаешь: скорее бы уже побили».
«В Воронеже баня была более или менее нормальная. Но поход в нее — ад. Ты бежишь из одного корпуса в другой, и тебя постоянно либо бьют, либо травят собаками. Пока спускаешься со своего этажа, на каждом этаже тебя бьют. И обратно то же самое».
«Когда я попал в первую камеру, нас было человек двадцать. Прошло несколько дней, и один из охранников говорит: „Что-то наши старички посветлели“. В смысле — синяки уже с лица сходят, а это — „непорядок“, и нас снова били».
Ну, там еще много всего. Можно, конечно, списать на «украинскую пропаганду», хотя опубликовано это в российском независимом издании. Да и другие свидетельства не слишком отличаются от рассказанного Николаенко. Не говоря уже про тела со следами издевательств, которые возвращаются в Украину.
Помню теоретические дискуссии первых месяцев полномасштабной войны: в России фашизм или нечто другое?.. В общем, какая разница, как это называется: фашизм, путинизм или как-то еще. Это — зло. Которое не должно победить и не должно остаться безнаказанным.