Мироустройство по Путину. Когда всё закончится
Владимир Путин вчера выступил на коллегии МВД. Это протокольное мероприятие, совершенно традиционное в начале нового срока. Пару недель назад он уже выступал в таком же формате перед ФСБ. Тогда он сетовал на предупреждение американцев о грядущем теракте, мол, они направлены на то, чтобы запугать и дестабилизировать российское общество. Что было после, мы, к сожалению, знаем, а сейчас ещё появилось сообщение, что американцы предупреждали о теракте в «Крокусе», а не ещё где-то. Теперь же давайте посмотрим на сущностную часть выступления Путина перед МВД и попробуем понять, что из этого словоблудия следует.
Для начала ответим на вопрос, зачем вообще анализировать и слушать, что сказал Путин. То, что он говорит, важно по очень простой причине: его решения формируют реальность, в которой мы живём. Нападение России на Украину не могло случиться ни в какой хоть сколько-то адекватной версии действительности. Все спикеры со здоровой психикой говорили: вторжения не может быть, потому-то и посему-то. Не может быть, просто потому, что не может быть. Такая война не приведёт ни к чему иному, кроме десятков и сотен тысяч трупов, кроме санкций в отношении нашей страны и её международной изоляции. Мы понимали, что не получится никакого нового Крыма, что войска агрессора столкнутся не с цветами, не с молчаливым принятием, а с ожесточённым сопротивлением, что шапкозакидательская идея дойти до Киева за 3 дня, за 33 дня и вообще когда-нибудь заведомо обречена на провал.
С точки зрения любого человека в контакте с реальностью идея вторжения выглядела, как совершеннейшая нелепица и полная катастрофа – но не с точки зрения Путина. В его системе взглядов и представлений такое нападение – вполне рациональное решение. Не зря же, начиная с четырнадцатого года, отдельная служба ФСБ создавала в Украине агентурную сеть. На неё были потрачены как минимум десятки миллионов долларов, скорее, больше. Параллельно с нелегальной работой создавались и вполне публичные структуры влияния. В 19 году партия путинского ставленника Виктора Медведчука стала второй в Верховной Раде. Да, с трёхкратным отставанием от «Слуги народа» по голосам и шестикратным по местам, но всё же второй парламентской партией. Сам же Медведчук управлял, кроме партии, целым медиахолдингом, в который входили ведущие телеканалы страны. В политическое влияние на соседнее государство была инвестирована неизвестная человечеству сумма, но сумма явно макроэкономического масштаба.
Так вот, с точки зрения Путина эти деньги должны были обеспечить практический результат: едва армия вторжения пересекает границы, спящие диверсионные группы тут же берут под контроль органы власти. И всё это происходит при полном одобрении обработанных пропагандой граждан, таков был план. украинцы знали, что это не так, мы знали, что это не так, от Варшавы до Вашингтона все знали, что это не так – но в пространстве принятия решений это не имело значения, ведь Путин был уверен, что спустя 8 лет шпионской и политической работы достаточно прорвать границу танковыми колоннами, и вся политическая система Украины сразу рухнет. Именно поэтому, как бы неприятно нам ни было, как бы это ни оскорбляло здравый смысл, но мы должны иногда смотреть на мир глазами Путина, ведь ни с какой иной оптикой решения в России не принимаются.
Заседание коллегии МВД для такого исследования – очень удобный маркер. Это ведомственное мероприятие, на нём Путин обращается не к обобщённой публике, а к силовикам. Его выступление своей стилистикой и темами задаёт формат работы и хотя бы выставляет для такой работы приоритеты. Обычно подобные мероприятия вообще не дают тем для обсуждения. На них по большей части звучат общие фразы типа «в предыдущем отчётном периоде вы поработали хорошо, но в текущем надо поработать ещё лучше, доусилить недоусиленную ответственность, не упускать надзор за тем, за чем он может быть упущен».
Формат таких заседаний не предполагает каких-то общеполитических рассуждений, но в этот раз их было в избытке, причём до предела показательных. Путин зачем-то расписал в деталях, как видит мир вокруг. Мир этот состоит из геополитических недоброжелателей. Развалив Советский союз, они пытаются доразвалить ещё и Россию. И вообще они всю жизнь только и заняты тем, что пытаются подгадить, вон даже Наполеона с Гитлером к нам прислали. Но мы, говорит Путин, всех победили, не развалились и впредь тоже не развалимся. Это, если вкратце, то, что было сказано на заседании коллегии МВД.
В русском языке есть такое выражение «старый – что малый», в значении, которое в пояснениях не нуждается, я лучшей иллюстрацией выступает Путин образца последних лет со своей инфантильной картиной мира. Перед нами будто бы состаренная четырёхлетка, которая может мыслить в абсолютных категориях.
«Как ни странно, кто-то хочет реванша за неудачи в борьбе с Россией в исторические периоды, за неудачные походы Гитлера на Россию, Наполеона и тому подобные. Таких исторических примеров очень много, и, как ни странно, в исторической памяти тех самых недоброжелателей, о которых я сказал, многое сохраняется, как ни странно, но я с этим сталкивался, удивительно, но факт».
Вот его абсолютные категории. Всегда, всю историю человеческого рода, стало быть, существовали мы и они. Мы, значит, жили себе на своей земле, а они пытались нас развалить. Сначала заслали Наполеона, он разваливал-разваливал, да не развалил. Потом пришёл Гитлер, поразваливал немножко, но тоже не справился. Почти получилось с Советским союзом, он-таки распался, но наши политические недоброжелатели на этом не остановились и хотят развалить Россию окончательно. В этой картине мира есть некая централизованная сила, геополитические недоброжелатели. Эта сила управляет всем миром. Гитлер, Наполеон и Зеленский для неё что-то вроде курьеров. Сила эта всемогуща и принципиально непобедима. По неведомой причине, единственный смысл её существования – развал России. Сейчас прервёмся на небольшое некоммерческое объявление, скоро продолжим.
Итак, в инфантильной картине мира, которую транслирует Путин, есть всемогущие недоброжелатели, которые спать не могут, дай им только развалить Россию. Мы, говорит Путин, в этой войне участвуем не ради победы, которая в принципе недостижима, ведь враг всемогущ, мы в ней участвуем, потому что иначе нас окончательно раздавят и уничтожат.
«После развала СССР наши политические недоброжелатели, безусловно, поставили перед собой цель доразвалить то, что осталось от исторической России, то есть, доразвалить её ядро, собственно Россию, Российскую федерацию».
Абстрактные мы у Путина с самого начала в слабой позиции, в позиции жертвы. Мы не в состоянии прекратить нападки плохих людей, можем лишь в меру сил от них отбиваться. Кто такие они, от которых нужно отбиваться, впрочем, тоже не уточняется. Они просто есть, и были всегда, просто меняли названия штаб-квартир. В этом рассуждении есть не только предельно примитивная картина мира, сведение всей международной политики к заговору против нас. В нём сквозит характерное для нашего начальства сочетание агрессии с беспомощностью. Мы бы, конечно, всех бы поимели, если бы могли, но почему-то жалуемся, что все имеют нас. Сущностного в путинских словесах только одно: на ведомственном совещании в МВД он предлагает готовиться к вечному состоянию войны. Войны, которая была до нас, будет при нас и с нами не закончится. В той картине, которую рисует Путин, война России с Украиной не существует как отдельное событие, это лишь локальный эпизод извечной войны.
«Подчинить всё, что останется, своим геополитическим интересам. Уверенно говорю об этом, как бывший директор ФСБ, как бывший секретарь Совета безопасности, а потом и как президент и главнокомандующий».
Острый дефицит кадров, работа в режиме военного времени, зеки, вернувшиеся с фронта, резко возросший уровень преступности – всё это не форс-мажор, а повседневность. Жизнь, мол, всегда была такой и всегда будет. Просто мы на время об этом забыли, а геополитические недоброжелатели этим воспользовались и едва нас не прикончили. Разглагольствования Путина, если слушать их вне контекста, довольно забавны. Есть даже некий особый стиль в безмерной глупости спикера. Но за этими словами стоит мысль, которую он раз за разом повторяет в последние месяцы, что война – это норма. Даже не новая норма, а просто естественное состояние вещей.
Весь тот мир, который существовал до 24 февраля позапрошлого года, всё существование России как страны, вовлечённой в международные отношения, страны, где соблюдаются какие-то приличия и видимость законности – всё это, по логике путинских речей, был эксцесс и форс-мажор. На несколько десятков лет мы позабыли о вечной войне, а наши враги не забыли. Они, воспользовавшись нашей доверчивостью, активизировались. Но мы больше ничего не забудем и ничего не простим. Нашей войне нет конца и края, ведь, если мы перестанем воевать, нас сразу расчленят.
Тем, кто считает, что с Путиным можно договориться о каких-то вариантах мирного урегулирования, тем, кто прикидывает, где он остановится, очень полезно посмотреть на мир с той точки зрения, которую Путин напрямую декларирует. Не нужны ему Мариуполь и Донецк с Луганском вместе взятые, не нужны Киев с Одессой. Ему вообще без разницы, как там идёт война, до тех пор, пока она продолжается, потому что её окончание в любом виде – это поражение. Поражение не от Украины, о от тех самых недоброжелателей. В европейской политике имеет некую популярность предложение: давайте придумаем такой статус-кво, который позволит Путину лицо не испортить и на котором он успокоится. Но невозможно Путину что-то такое дать, чтобы он успокоился. Он прямым текстом сам говорит, что статус-кво для него – это война, без разницы, с кем. Вот, скажем, страны Балтии, Финляндия или Польша, они разве доброжелатели? Совсем они в этой картине мира добра нам не желают.
Вообще-то стремление к миру – это дорога с двусторонним движением. Ведь конфликт – состояние ненормальное и дискомфортное для всех участников. Стороны обычно хотят помириться, весь вопрос в том, как устранить препятствия на пути к миру. Где-то умерить гордыню, где-то забыть что-то, что-то простить, где-то уступить. Но бывают ситуации, когда одна из сторон чувствует себя в конфликте естественно и комфортно, более того, не мыслит себя вне этого конфликта. С Путиным ровно такой случай. Он прямо говорит, что Россия вне войны не существует. Вот истина, которую должен осознать внешний мир. Это не какая-то аналитика или измышления, он просто напрямую так говорит.
Что же тут важно для нас? Мы оказались в реальности, где совершенно бессмысленными становятся рассуждения, будет вторая волна мобилизации или нет, насколько затянется война, когда прекратится всё связанное с ней сумасшествие государства? В этой реальности мобилизация вообще не является отдельным событием, она вопрос чисто технический и организационный, как долго система сможет собирать нужное количество людей на фронт. Вопрос политический, как бы так запудрить публике мозги, чтобы она это проглотила и не устроила проблем, как в прошлый раз. В конечном итоге, мобилизация – просто вопрос времени. Как только всё будет готово, так её и проведут, ведь невозможно вести бесконечную войну без участия населения, в боевые действия нужно вовлекать сотни тысяч человек едва ли не ежемесячно.
Можно выдать хороший анализ того, когда это закончится, основываясь на объективных данных, в первую очередь, на экономических, и написать заголовок: «Фонд национального благосостояния, осталось его только на год», имея в виду, что через год войну придётся прекратить ввиду отсутствия средств. Но иногда полезно посмотреть глазами того, кто её начал поперёк всех объективных фактов, кто собирается её продолжать, на них не ориентируясь. И не нужно залезать ему в голову, ведь он прямым текстом говорит об этом сам. Поэтому, если пытаться говорить о том, когда закончится война, то ответ тут только один: тогда, когда Путин перестанет быть президентом России. До завтра!