Скачайте приложение, чтобы слушать «Эхо»

Купить мерч «Эха»:

Между катастрофой и неприятностями

Мнения16 ноября 2026

Возобновившиеся с конца октября удары ВСУ по российским НПЗ всколыхнули дискуссию о том, насколько результативными они были, насколько большой ущерб нанесён российской экономике и насколько сильно упали доходы бюджета. Недавно The Wall Street Journal сообщил, что украинские удары вывели из строя 59% российских нефтеперерабатывающих мощностей.

Reuters утверждает, что этот уровень составляет 30%, Bloomberg — 40%. Цифры впечатляющие: если бы это было правдой, то российская экономика столкнулась бы с катастрофическим дефицитом топлива. Ничего подобного не произошло. Означает ли это, что украинские удары неэффективны? Вовсе нет. Но между попаданием ракеты в нефтеперерабатывающий завод и долговременным прекращением его работы существует большая разница. Именно она часто теряется в военных сводках и газетных заголовках.

Что мы точно знаем?

До конца сентября Санкт-Петербургская биржа публиковала данные, позволявшие отслеживать ежедневные продажи бензина и дизельного топлива отдельными НПЗ. Сопоставление этих данных с сообщениями об украинских атаках позволяет оценивать не только факт повреждения предприятия, но и примерные масштабы нарушения производственного процесса и, что самое главное, сколько времени занимал ремонт.

Наш мониторинг охватывал 12 крупнейших российских НПЗ, на которые приходится три четверти общей мощности по переработке нефти в стране, и продолжался с 1 апреля по 25 сентября 2026 года, когда Путин запретил публиковать эту информацию. За это время мы зафиксировали 63 удара, результаты которых оказались неоднородными.

Некоторые удары практически не отражались на интенсивности производственного процесса. Другие вызывали кратковременные перебои. В 40 процентах случаев успешные, судя по фотографиям, удары ВСУ не приводили к падению объемов продаж. Возможно, удары приходились не по ключевым элементам НПЗ, а возможно, нанесённый ударами ущерб с точки зрения поддержания объемов продаж был настолько незначителен, что заводы могли компенсировать его, продавая запасы. Ещё в 40 процентах случаев объемы продаж сокращались в течение более чем трёх дней, но менее чем на 50%. Лишь каждый пятый удар ВСУ приводил к остановке продаж на некоторое время. И только 6 ударов сопровождались остановками продаж продолжительностью три недели и более.

Из нашего анализа следует важный вывод: даже при наличии красивой фотографии сообщение о том, что производство остановилось, нельзя автоматически записывать в безвозвратные потери российской нефтепереработки. Между тем именно такая арифметика часто лежит в основе впечатляющих оценок ущерба. Сообщения об остановке завода немедленно попадают в мировые новости. Сообщения о возобновлении его работы не интересуют никого. Ситуация напоминает элементарную ошибку ученика средней школы, который решает классическую задачу о бассейне, из которого по одной трубе вода вытекает, а по другой бассейн наполняется, и в процессе решения забывает принять во внимание вторую трубу.

Было бы ошибкой впасть в другую крайность и объявить украинскую кампанию неудачной. Огромные очереди на бензоколонках, рост цен на десятки процентов в месяц, различные ограничения на продажу бензина, вводившиеся в половине регионов России – всё это стало одним из наиболее запоминающихся событий последних месяцев.

В начале июля ситуация в российской нефтепереработке действительно была тяжёлой. По нашим оценкам, в тот момент одновременно не работали мощности, составлявшие около 30% совокупной производительности российских НПЗ. Однако впоследствии интенсивность атак снизилась, а темпы восстановительных работ ускорились. К началу сентября наиболее острая фаза кризиса была преодолена.

О масштабах оставшихся проблем можно судить по заявлению вице-премьера Александра Новака, сделанному в середине октября, когда он признал наличие дефицита бензина, оценив его примерно в 5% внутреннего потребления. По нашей оценке, это совместимо с падением объемов переработки нефти на 10–12%.

При анализе ситуации важно также различать два основных нефтепродукта. Россия традиционно производила дизельного топлива примерно в два раза больше, чем его потреблялось внутри страны, тогда как производство бензина превышало внутренний спрос примерно на 5–10%. Поэтому одинаковое сокращение нефтепереработки оказывает совершенно разное воздействие на соответствующие рынки (чтобы не утонуть в деталях, мы оставили за пределами разговора то, что структура производства нефтепродуктов бывает различной у разных НПЗ).

Сокращение производства дизеля прежде всего уменьшает возможности экспорта. Сокращение производства бензина вызывает дефицит внутри страны, что стало наиболее чувствительным фактором влияния украинских ударов на социальную обстановку в России и на поведение властей. Опросы общественного мнения показывают, что две трети россиян в той или иной мере сталкивались с проявлениями бензинового кризиса, однако острота ситуации быстро снижалась. Если в конце июня 22 процента указывали на значимость этого кризиса в своей жизни, то в конце августа этот показатель снизился до 11%. Дефицит бензина ослаб, но не исчез. Он стал новой нормальностью для россиян и слабо нарушает повседневную экономическую деятельность.

Что теряет бюджет?

Экономические последствия украинских ударов не ограничиваются сокращением выпуска нефтепродуктов. Безусловно, есть и финансовая составляющая. Повреждённые НПЗ приходится восстанавливать, и нефтяные компании вынуждены финансировать дорогостоящие ремонты. Дополнительные расходы неизбежно уменьшают прибыль и возможности компаний направлять средства на другие инвестиции.

Существует и бюджетная сторона проблемы, но она не столь значима, как представляется многим экспертам. Нефтяные доходы российского бюджета зависят от объёма добычи нефти, от мировых цен на нефть и от курса рубля. В сентябре-октябре добыча нефти в России была примерно на 5,5% (500 тыс. баррелей в сутки) меньше, чем в марте, когда начались активные атаки по НПЗ. Если принять гипотезу о том, что это падение целиком обусловлено падением объемов переработки, то, казалось бы, можно утверждать, что нефтяные доходы бюджета снизились на такую же величину. Однако, если вспомнить, что в сентябре-октябре цена российской экспортной нефти была на 25% выше, чем в марте, то станет очевидно, что такая оценка потерь является весьма условной.

Украинские удары по российским НПЗ, безусловно, эффективны. НПЗ представляют собой уязвимые, дорогостоящие и трудно защищаемые цели. Стоимость атакующих беспилотников несопоставима с потенциальными затратами на восстановление. Для Украины это один из немногих способов причинять существенный экономический ущерб России. Но эффектность этих ударов не следует путать с эффективностью.

Главная проблема украинской стратегии заключается не только в недостаточной разрушительной силе отдельных атак. Российская экономика продемонстрировала способность быстро реагировать на возникающие проблемы. Разрушенные мощности восстанавливаются, импорт и государственное вмешательство смягчают проявления дефицита. За это приходится платить, но пока цена остаётся приемлемой для Кремля.

Может ли новая волна ударов ВСУ снизить решимость Кремля продолжать войну? Возможно. Только перед этим эффект этих ударов — резкий рост цен на АЗС, многочасовые очереди, перебои в работе общественного транспорта, уменьшение количества машин на улицах — должен быть виден всем.

Оригинал

Купить книгу Сергея Алексашенко «Шанс. Америка — Россия: окно возможностей» на сайте «Эхо Книги»