Люди выходили не «в пользу Ротенбергов»
То, что Мурзагулов называет шихан Куштау «обычным холмом», мне неприятно, он не обязан любить родную землю и ценить природу. Но вот то, что он неоднократно пытается представить протест за сохранение шихана, как протест, который помог не защитить город от разрушения, а помог сменить владельцев содовой компании, меня, конечно, возмущает.
Любой протест, так или иначе, может быть выгоден какой-то третьей стороне. Но люди выходили не «в пользу Ротенбергов». Напомню, что после августовских событий 2020 г. содовая компания заявила, что запасов известняка у нее еще оказывается, аж до 30-го или 40-го года (точно не помню, напомните в комментариях, пожалуйста). А Хабиров отменил свое решение о передаче горы в разработку и признал Куштау особо охраняемой природной территорией, о чем я и еще 10 тысяч человек просили в петиции, имеющей статус региональной законодательной инициативы. Поэтому не надо обесценивать протест.
Теперь по поводу того, что по мнению Мурзагулова протесты помогли Ротенбергам «забрать последний крупный башкирский актив». В настоящее время компания находится в федеральной и региональной собственности. При этом доля Башкирии (38,8%) после протестов не уменьшилась. Более того, региону в доверительное управление передали еще 11,7%. Доля бывшего частного бизнеса перешла в федеральную собственность, из которых 47% Путин отдал в доверительное управление другому частному бизнесу, который Мурзагулов связывает с Ротенбергами. Но доверительное управление — это не то же самое, что собственность. Поэтому утверждение Мурзагулова, что актив «забрали» — ложь. И мне непонятно, почему Мурзагулова так беспокоит, кто из олигархов владеет/управляет бизнесом. Что-то я не помню его возмущения, когда частную «Башнефть» передали путинскому Сечину.
В рыночной экономике, которая, надеюсь, настанет после Путина, бизнес будет демонополизирован. Чиновники, как федеральные, так и региональные, не будут управлять коммерческими предприятиями — их на конкурентных и рыночных условиях продадут частным инвесторам. При этом государственная и муниципальная власть будет стоять на защите интересов местного населения, а с бизнесом найдет такие формы взаимодействия, которые не будут наносить урон климату и природному достоянию республики.