Ловушки пропаганды
Поразительно не то, что все тоталитарные режимы используют одинаковые психологические ловушки для своих подданных (при диктатуре нет граждан — только подданные), а то, что на эти дешевые приемы люди продолжают клевать. И самое оскорбительное, что пропаганда всегда апеллирует к самым лучшим человеческим качествам — к эмпатии, солидарности, справедливости… чтобы перетянуть как можно больше нормальных людей на сторону упырей.
Ловушка «Гуманизма»
«Мы собираем носки и лекарства не на войну, а нашим мальчикам/пацанам, чтобы они не замерзли».
НЕТ. Это усиление боеспособности армии оккупантов. Снабжение армии экипировкой и медикаментами высвобождает бюджет государства на покупку снарядов и ракет. Помощь армии агрессора — это продолжение войны. Максимум, что можно послать российскому солдату на фронт — семечки. И потом — какие в пихву мальчики и пацаны? Что это за пионерский жаргон? Это наемники, которые пришли в Украину убивать людей за деньги.
В декабре 1941 года, когда немецкая армия замерзала под Москвой, Геббельс тоже объявил всенародный сбор зимних вещей для Восточного фронта. Немцы сдавали шубы, варежки, носки, лыжи — нашим белокурым мальчикам. Нацистская пропаганда продвигала «воскресенья похлебки», когда семьи должны были обедать простым супом, а сэкономленное сдавать в специальный фонд с публичными списками жертвователей.
Ловушка «Солидарности»
«Права она или нет, но это моя страна»
НЕТ. Задача пропаганды состоит в том, чтобы слить в одно понятие страну, государство, правительство и войну. Тогда несогласие с войной звучит как предательство страны. Но это — разные вещи. Если ваша страна захвачена бандой воров, мародеров и убийц, она перестает быть вашей страной и превращается в ваш концлагерь. Попробуйте покрутить на языке фразу «Прав он или нет, но это мой концлагерь» — замечаете какой-то привкус тюремной баланды?
Если сравнение с тюрьмой кажется вам обидным, вспомните начало одной из серий «Пиратов Карибского моря».
«Согласно данному указу и правилам военного времени, временно отменяются следующие права:
Свобода собраний — отменяется!
Право личной неприкосновенности — отменяется!
Право на адвокатскую защиту — отменяется!
Право на рассмотрение дела судом присяжных — отменяется!
Указом лорда Беккета всякий, кто будет признан виновным в пиратстве, либо в оказании помощи лицам, обвиненным в пиратстве, либо в общении с лицами, обвиненными в пиратстве…»
А теперь, дорогие россияне, вспомните, что из этого списка вам разрешено в «вашей» стране?
Ловушка «Уникальности»
Другой на моем месте будет еще хуже, а я не такой злой, а я сохраняю уникальный творческий коллектив…
Это самая изощренная ловушка, потому что иногда она верна: были люди, которые, оставаясь на постах, действительно спасали жизни. Режим маршала Петена во Франции оправдывал сотрудничество с нацистами тем, что он служит «щитом»: если не мы, то немцы будут править напрямую и хуже. Но историки доказали по архивам, что режим Виши сам, без немецкого давления, принимал антиеврейские законы и активно помогал в депортациях. «Щит» стал инструментом.
Если ваш уникальный творческий коллектив ставит утренник для детей про СВО, то вы превращаетесь в пропагандистов и тоже работаете на войну. Нет, «всего на полшишечки» не получится. В Израиле я видел докторов наук, которые мыли полы, лишь бы не работать на войну. И вы тоже с голоду не умрете, если распустите ваш театр.
Ловушка «Эмпатии»
Нас ведь тоже бомбят
ДА. Страдания мирных жителей реальны и заслуживают сочувствия. НО ловушка состоит в том, что сочувствие к своим пострадавшим превращают в оправдание того, что эти страдания вызвало. Нацистская пропаганда после союзных бомбардировок говорила о «террористических налетах», и немецкие жертвы, вполне реальные, использовались как доказательство правоты Германии. Вопрос «кто начал и почему это происходит» вытеснялся недоуменным «но мы ведь тоже страдаем».
Ловушка «Беспомощности»
Пропаганда внушает вам, что все поддерживают режим, один вы против, значит ничего нельзя изменить.
НЕТ. Вы не один. Вас очень много. В России продолжают работать тысячи людей, которые помогают заключенным, прячут от призыва молодых людей, поддерживают украинских беженцев. Никто не требует от вас самосожжения на Красной площади, но вы можете очень много. Вы можете вести дневники как Клемперер и сохранять документы — это поможет потом историкам восстановить картину происшедшего, чтобы не повторять ошибок.
Солженицын в эссе «Жить не по лжи» сознательно предложил не героическую, а минимальную планку. Он не призывал к восстанию и не требовал жертвовать своей жизнью. Он предлагал не участвовать лично в подлости.
P.S. Можно выбирать, какую цену платите вы сами. Нельзя платить за свою безопасность чужой жизнью, свободой или достоинством. Компромисс, оплаченный собой, — ваше личное дело. Компромисс, оплаченный другими, — соучастие. Главная цель — не стать соучастником преступлений и сохранить себя. Есть вещи, которые нельзя делать ни при каких обстоятельствах. Их не так уж и много:
Не вступать в вооруженные силы и силовые структуры: любой контракт с МО РФ, Росгвардией, ЧВК или силовыми ведомствами — это прямое соучастие в преступной войне.
Не работать на предприятиях ВПК и смежных отраслях. Заводы по производству оружия, боеприпасов, двойного назначения, а также логистические цепочки, обеспечивающие снабжение армии.
Не доносить и не сотрудничать со следствием. Ни при каких обстоятельствах не писать доносы на коллег, соседей или близких. Не давать показаний, помогающих силовикам преследовать антивоенно настроенных граждан (используйте право не свидетельствовать против себя и близких — статья 51).
Не участвовать в пропаганде и «патриотическом» воспитании. Учителям и преподавателям — не проводить «Разговоры о важном», не собирать «письма солдатам», не агитировать молодежь. Их смерть будет на вашей совести.
Не донатить силовикам и государственным «благотворительным» фондам. Любые сборы на «помощь фронту», экипировку, дроны или гуманитарную помощь армии РФ — это финансирование преступной войны.
Не участвовать в вывозе и «перевоспитании» украинских детей, в лишении людей их языка и памяти. Это военное преступление.
Не подписывать коллективных писем в поддержку войны и не участвовать в парадах, митингах, собраниях и прочих ритуалах поддержки преступной власти.
Так Ханна Арендт в лекции «Личная ответственность при диктатуре» задала вопрос: почему одни участвовали в преступлениях нацизма, а другие нет, даже без всякого героизма? Она писала, что те, кто отказывался, спрашивали себя не «что от меня требуют», а «смогу ли я жить с собой после этого».
Даже если вы не можете победить глобальное зло, вы можете сделать так, чтобы оно не прошло на вашем участке.
Украине — победу.
России — свободу.