Культурная победа АдГ произошла существенно раньше политической
Посещение Никитой Хрущевым выставки в Манеже, где он разнес «модернистов и абстракционистов», вроде бы принято считать примером грубости и невежества. Публично иронизировать над дурным вкусом стало можно сразу же после снятия первого секретаря. В 1965 году в гайдаевской «Операции Ы» отрицательный персонаж в исполнении Георгия Вицина, призывая «внедрять культурку» и рекламируя продаваемую «живопИсь», обоснованно гарантировал покупателям: «Никакого модернизьма, никакого абстракционизьма».
Но вопрос, кем принято считать. При ближайшем рассмотрении становится видно, что многие граждане, вряд ли уважающие Хрущева как политика (за десталинизацию, кукурузу, ботинок в ООН и вообще волюнтаризьм), не столь уж далеки от него во взглядах на культуру.
Уже давно замечено, что число комментариев в Интернете увеличивается, когда массовой аудитории предполагается порассуждать о Малевиче или Шагале. Последний по времени пример: в Дзене опубликован материал о том, что Арно Караён, потомок художника XIX века Жюля Эжена Леневё, обратился к президенту Франции с требованием вернуть для обозрения оригинальную роспись купола Гранд-опера, автором которой был его предок. Караён утверждает, что живопись Леневё была незаконно «погребена» в 1964 году, когда министр культуры Андре Мальро пригласил Марка Шагала создать новое произведение. Технически заменить Шагала на Леневё возможно, так как шагаловский плафон крепится на специальной конструкции – а за ней сохранилась композиция Леневё.
История эта давняя, потомок уже несколько лет безуспешно пытается совершить контрреволюцию в искусстве на примере отдельно взятого театра, пересмотрев решение Мальро (самого знаменитого министра культуры Франции), одобренное его патроном, тогдашним президентом Шарлем де Голлем. Понятно, что Эммануэль Макрон такую контрреволюцию не одобрит – но если в следующем году президентом станет Марин Ле Пен, то все возможно.
Но интересны комментарии читателей, получившие более сотни лайков: «Шагал – раздутая величина 20-го века. Его время прошло. Плафон Леневё – это шедевр академической живописи» (абсолютный чемпион по лайкам). «Как вообще можно сравнивать Шагала и Леневë? Шагал – это рисунки уровня средней школы, в то время как Леневë это классическая живопись, ЖИВО-ПИСЬ, сюжет живой. Шагалу до подобного как до Луны, очень переоценён». «Театр – это храм искусства, конечно, логичнее и эстетичнее смотрится фреска Леневё». «Тут и сравнивать нечего. Примитивизм Шагала и настоящая живопись Жюля Эжена Леневё…». «Какая к чертям магия Шагала! Магия безыскусности и непрофессионализма! В российских школах таких магов уйма с первого и по выпускной класс, дайте только в руки кисть и краски. Достаточно посмотреть на уличные росписи стен и заборов».
Есть, конечно, и другие точки зрения, но они в явном меньшинстве и лайков под ними существенно меньше (ни один из них даже не приблизился к сотне лайков).
Так что, несмотря на то, что модернизм уже давно стал брендом, он остается эмоционально оспариваемым широкой аудиторией, для которой куда ближе «понятная» живопись – от академизма (где, правда, современному зрителю не всегда ясны сюжеты – но это стимул для повышения образовательного уровня) до соцреализма. Все это несмотря на массу печатных публикаций и лекций в интернете.
Имеет ли это отношение к политике? Разумеется. Только один пример – одним из первых признаков подъема «Альтернативы для Германии» в Саксонии-Ангальт стало не только неприятие миграции, но и недовольство зрителей модернистскими экспериментами художественного руководителя оперного театра в Галле (для местных сообществ это важно). Аудитория бывшей ГДР востребовала высокую классику в привычном исполнении – и у нее сложилось ощущение, что элиты навязывают ей чуждые ценности. Режиссер, кстати, был вынужден уехать из Галле, столкнувшись со зрительским бойкотом. Так что культурная победа АдГ произошла существенно раньше политической.