Кто приехал к Путину на парад и как они могут навалять Европе
Вчера в Москве без происшествий прошел Парад Победы. Мероприятие это нам интересно не столько само по себе, сколько по составу гостей. Вообще говоря, над союзниками Путина всю дорогу принято смеяться. Россию в ООН в момент вторжения поддержали Северная Корея и Эритрея. К Путину на парад тоже приезжают, вычитая Китай и некоторые постсоветские страны, лидеры всяких смехотворных государственных образований. Но если нынешняя война нам что-то по-настоящему показала – так это то, что к странам-изгоям, к самым стрёмным политическим режимам всему остальному человечеству нужно радикально менять своё отношение. Иран, Северная Корея, Эритрея – больше не смешные злодеи. В новом мире, где идёт настоящая война – они настоящая сила.
Как примерно всю дорогу воспринималась миром Северная Корея за пределами корейского полуострова? Уже многие десятки лет – как страна-анекдот. Заповедник давно ушедшей эпохи, вобравший наиболее гротескные черты советского сталинизма и китайского маоизма. Во внешний мир страна эта поставляла исключительно диковатые слухи или свидетельства о каких-то запредельных практиках политического давления. О десятке процентов населения, содержащихся в концлагерях. О крышуемый государством индустрии производства мета-амфетамина. О сумасшедшем культе почитания вождей. О жесточайшем контроле частной жизни, работы и любых передвижений. Северная Корея — это такое место, куда можно съездить раз в жизни, чтобы просто почувствовать себя западным туристом в Советском Союзе. Эта страна — живая иллюстрация того, как жить нельзя и к чему приводит диктатура в своей экстремальной и карикатурной форме.
Понятно, что для мира Северная Корея незначима. 26-миллионная страна с ВВП якобы в 30 миллиардов долларов, но на деле и того ниже. При том, что 30 миллиардов — это меньше трети городского бюджета Нью-Йорка. Это два городских бюджета Питера. Даже в годы максимальной открытости, вроде голода 90-х, у Северной Кореи толком не было внешней торговли. Страна банально не производит ничего, что было бы потребно миру. Все известные форматы внешнеэкономических отношений имеют характер, во-первых, эпизодический, а во-вторых – откровенно серый. Ходят слухи, подтверждаемые утечками, что северокорейская студия анимации SEC как минимум с начала 90-х через цепочку субподрядов ишачит на американских, китайских, южнокорейских и европейских гигантов анимации. Что северокорейские художники приложили руки и к «Королю Льву», и к «Симпсонам». Несмотря на все санкции, теневое сотрудничество с Северной Кореей в этой области, видимо, продолжается до сих пор. Но по меркам внешней торговли суммы там копеечные. Миллионы и десятки миллионов долларов за несколько лет. Аналогичная ситуация и с государственными гастарбайтерами. Северная Корея до введения санкций ООН поставляла в Россию дешевую рабочую силу. Тоже форма внешнеэкономической деятельности. Но в макроэкономическом масштабе это ничто. Когда Северная Корея попала под блокирующие санкции ООН, к которым присоединились и Китай, и Россия – мир этого совершенно не заметил. Потому что миру от Северной Кореи ничего не нужно. Эта страна всех скорее просто бесит. То хакеры куда-то вломятся и что-то украдут. То кого-нибудь с дипломатическим паспортом поймают на контрабанде оружия или наркотиков. То северокорейские стволы всплывут у ближневосточных террористов.
Северная Корея — это такой международный хулиган, но хулиган с настолько нищенскими ресурсами, что его проделки — проблема скорее полицейская, чем политическая.
И как-то весь мир не заметил довольно важного обстоятельства. Да, Северная Корея, безусловно, страна-концлагерь. Но что гораздо более существенно — это страна-казарма. Страна, которая всё время своего существования вкладывала все ресурсы и концентрировала все усилия на обороне и военно-промышленном комплексе. Почти миллион и триста тысяч человек, почти пять процентов населения — это там активная армия. При всеобщей воинской повинности и сроке службы от пяти лет для женщин до семи-десяти лет для мужчин, мобилизационный ресурс страны — это можно считать все ее взрослое население, кроме детей и номенклатуры. Потому что все служили. И даже если служили в стройбате, даже если служба представляла собой работу на колхозных полях – базовые воинские навыки, как ни крути, есть у всех или почти всех взрослых граждан. Стрелять худо-бедно их точно научили. А живет там, напомню, 26 миллионов человек.
Это страна, которая всю жизнь готовилась не к войне в форме охоты за талибами по пустыне, а к настоящей войне XX века. С сотнями километров траншей, с артиллерией, превращающей огромные территории в безжизненный лунный пейзаж. Только за 20 месяцев Северная Корея поставила России минимум 4 миллиона артиллерийских боеприпасов разных калибров. Корея обеспечивает от 40 до 60% всей потребности российской армии в расходе боеприпасов. Суммарный же потенциал поставок оценивается в 9 с лишним миллионов.
Насколько это много? Ну, сравним с Западом. Пока развитая Чехия за весь 24-й год и начало 25-го кое-как с миру по нитке, причем в основном с Африки, собрала для Украины 2 миллиона артиллерийских боеприпасов, страна-анекдот Северная Корея за сравнимый период продала России как минимум 4 миллиона, а возможно и 6 миллионов, просто взяв их со своих складов.
Давайте просто посчитаем. Минимальная оценка северокорейских снарядов в 4 миллиона, разделённая на 20 месяцев – это примерно 600 дней. Это где-то 6,5 тысяч снарядов в день. Довоенное производство артиллерийских снарядов в США, которые как бы считаются самой грозной военной силой не только в западном мире, но и на планете – 15 тысяч снарядов в месяц. Таким образом, Северная Корея, которую всерьез за редким исключением никто не воспринимал, может за неделю снабдить своего союзника боеприпасами в количестве, которое могущественные США будут производить три месяца. В количестве большем, чем способен аккумулировать консорциум из 20 стран под руководством Чехии, которые только на закупку скрепок в зданиях своих правительств тратят больше северокорейского ВВП. За неделю!
А сколько стран прислали своему союзнику, Украине, войска? При всех этих разговорах о том, что ей очень важно помочь. Консультантов и инструкторов, а также граждан, приехавших воевать в частном порядке, мы не учитываем. Сколько союзников прислали боевые части? Ноль. Ни одного. Сама идея прямого участия в войне повергает западное правительство в ужас. Потому что никакая демократическая страна не может позволить себе импорт сотен и тысяч гробов с чужой войны. И потому что как только заходят такие разговоры – в головах западных лидеров загорается лампочка «Третья мировая». А Северная Корея просто берёт и отправляет боевую дивизию, 10-12 тысяч человек, которые оказывают вполне ощутимое влияние на то, что, например, Курскую область удаётся отбить у ВСУ. Да, дивизия эта плохо знакома с реалиями современной войны, и поначалу засилье дронов становится для неё полным сюрпризом. Но привычка — дело наживное. Главное, что это тысячи подготовленных военных, не набранных за три миллиона складских сторожей, а бойцов из элитного штурмового корпуса и других сил специального назначения, прошедших специализированную боевую подготовку. Они умеют стрелять и готовы идти в самоубийственные штурмы. На родине вся идеология, вся культура, вся общественная среда приучала их не к тому, что человеческая жизнь — это высшая ценность, а к тому, что отдать жизнь на фронте — это доблесть. Курская операция, по некоторым оценкам, стоила Ким Чен Ыну около тысячи трупов. Но для него это не проблема вообще. У него не случится протестного марша матерей и жен. Совсем наоборот, у него будет тысяча семей павших героев, получивших льготы, талоны на улучшенное питание. Детям этих героев будет проще куда-то поступить и сделать карьеру. Пионеры на большие праздники будут к ним с цветами приходить. Будут они по местным меркам жить исключительно хорошо.
Эта война, как никакая другая в 21 веке, показала: высокоточные боеприпасы, спутниковая разведка, радиоэлектронная борьба, приборы ночного видения, всякие достижения научно-технического прогресса — это всё хорошо и замечательно. Но как и сто лет назад, как на фронтах двух мировых войн, ничто не заменит миллионы снарядов, выносящих вражеские позиции, и тысячи людей, готовых пожертвовать своими жизнями.
Когда только проявились контуры союза Северной Кореи с Россией, это, опять же, звучало как хохма. Галантерейщик и кардинал — это сила! Союз слона и моськи! Но смотря на ситуацию сейчас, совершенно непонятно, почему весь мир так легкомысленно к происходящему относился и продолжает относиться. Да, Северная Корея — страна, где рис едят по праздникам. Где условия жизни таковы, что северные корейцы ощутимо ниже ростом южных. Где зарплата инженера — несколько долларов в месяц. Где предметами исключительной роскоши являются совершенно бытовые вещи для всего остального мира. В США выше процент людей, летающих на частных самолетах, чем в Северной Корее – людей с доступом в обычный интернет. Эта страна в плане отношений режима и общества застряла примерно в 30-х годах прошлого века. Но на фронте не селфи-палками дерутся и не просмотрами в Тиктоке конкурируют. Тоталитарный режим образца 30-х — это охренеть какая грозная военная сила. Жестко централизованное идеологизированное государство, у которого не только есть масштабный военный ресурс, но еще и нет никаких ограничений в том, чтобы его реально применить. Почти не существует показателей, по которым можно сравнивать Северную Корею с той же Германией.
Сейчас продолжим, сначала небольшая реклама, дальше интересно будет.
***
Продолжим. Спасибо, что смотрите рекламу.
Так вот, почти не существует показателей, по которым можно сравнивать Северную Корею с Германией. На чистый годовой доход немецкого слесаря в Северной Корее можно прожить 20 жизней, ни в чем себе не отказывая. Но случись настоящая война – она не будет соревнованием достижений в макроэкономике, в индексе развития человеческого капитала, в благополучии и удовлетворенности жизнью. Война будет соревнованием между теми, у кого есть много людей, готовых убивать и умирать, есть много стволов и снарядов и техники, чтобы из них стрелять – и между теми, у кого всего этого нет. И в ходе этой войны мы совершенно точно узнали, что у ведущих стран Запада, у главных держав Европы особенно, ничего подобного нет. Что их выдающийся военный потенциал существует только на бумаге, а их политические системы принципиально к войне непригодны.
Нынешнюю войну можно воспринимать как репетицию столкновения демократических и диктаторских режимов, их способности друг другу противостоять. И мы пока видим совсем неутешающую картину. Союзники Украины — это страны, которые суммарно контролируют больше половины мирового ВВП. Страны самые богатые и благополучные, с наиболее устойчивыми политическими моделями. Союзники же России, которыми в реальности пока выступили Иран и Северная Корея, суммарно характеризуются тем, что это страны, в которых вам бы никогда не захотелось жить. Но Иран, мрачный режим аятолл, снабдил Россию дальнобойными дронами, что пусть и не изменило положение на фронте, но стало кошмаром для украинской энергетики и энергетической инфраструктуры. Без многомесячных обсуждений и невнятных обещаний, без рассуждений о том, что такие поставки кого-то на что-то спровоцируют, Иран просто взял и продал что сами беспилотники, что лицензию на их производство. Опять же, кто такой Иран для всего человечества за пределами Ближнего Востока? Такой же сборник мрачных анекдотов, как и Северная Корея. Но, как оказалось, они не только людей вешали на строительных кранах, но в свободное время от этого ещё и разработали принципиально новое оружие и готовы его продавать. Совсем не такое баснословно дорогое и технологичное, как ударно-разведывательные американские беспилотники. Очень примитивное, с двухтактным двигателем от мопеда. Но очень дешёвое и чрезвычайно эффективное для террора мирного населения и инфраструктуры противника. Оружие, производство которого можно развернуть в чистом поле за несколько месяцев. И борьба с которым обходится в разы дороже, чем само это оружие.
Про участие Северной Кореи мы уже сказали. Без их снарядов, без гаубиц, без систем ПВО, без дивизий и солдат как минимум последний год войны выглядел бы совершенно иначе. За исключением США, у Украины, пожалуй, нет настолько значимых союзников, как Северная Корея для России. Казалось бы, мол – где США, а где Северная Корея? Но выяснилось, что как военная сила они сопоставимы. Да, у северокорейцев нет крутых высокоточных систем, нет снарядов, которые летают на 40 километров с точностью в 5 метров. Да, российские солдаты жалуются, что их боеприпасы кривые и косые. Но боеприпасов этих очень много, миллионы. Самоходные установки и системы ПВО, какими бы устаревшими они ни были, существуют в реальности, а не на словах. Причем словах, которые запросто могут утонуть в парламенте.
С самого начала войны все смеялись, что главным союзником России во всех голосованиях ООН была Эритрея. Совершенно нищая диктатура в Восточной Африке. Такая же карикатурная, как Северная Корея, причем умудрившаяся каким-то невероятным образом проиграть корейцам в индексе свободы прессы. Эритрея — одна из беднейших стран в мире. ВВП – 650 долларов на душу населения в год. Для сравнения, в ультра-нищем Пакистане – 1300 на душу. Ровно вдвое выше. И снова кажется, что такое союзничество — это натуральный анекдот. Страна, вся экономика которой приличного российского коррупционера и близко не вдохновит. У недавно посаженного Мошковича состояние больше, чем совокупный ВВП Эритреи за год. Так что же это за сила такая?
На практике – офигеть какая сила. Эта крошечная страна обладает одной из крупнейших в Африке армий — 200 с лишним тысяч активного персонала. Такая же всеобщая воинская повинность, как Северная Корея, но в отличие от неё – ещё и де-факто пожизненная, пока не отпустят. Опять же, в отличие от Северной Кореи, которая полвека к войне готовится, Эритрея не готовится, а реально воюет. Война с Эфиопией шла 20 лет, до 2018 года, а её активная фаза в первые два года унесла 70 тысяч жизней. Эритрея — это режим, у которого не так много людей, но все де-факто находятся у своего государства в рабстве. Если кто-то для своей большой войны в Европе, например, Россия, захочет у страны с двухмиллиардным ВВП купить солдат – то, во-первых, это будет совершенно недорого, а во-вторых, это будут не сторожа автостоянок, а люди с опытом реальных боевых действий.
Африка в этом смысле — вообще континент интересный. Мы-то с вами как граждане неизбежно европоцентричные, склонны считать, что африканская война — это когда два племени друг в друга копьями кидают. Но на деле в Африке полно консолидированных диктаторских режимов, ведущих перманентные войны с соседями, у которых вообще нет проблем с человеческим ресурсом. Напротив, у них почти вся страна — молодежь. Там продолжительность жизни и детская смертность – как в Европе 18 века. Зато режимы эти испытывают острый дефицит денег.
У Путина в рамках этой войны уже есть опыт индивидуальной скупки военных в бедных постсоветских странах, а также на Кубе, в Юго-Восточной Азии. После Северной Кореи есть опыт покупки иностранной армии в форме целых подразделений и интеграции их в объединённую с российской армией военную силу.
И главный вопрос на повестке дня. А что Путину помешает, если он серьёзно решит преуспеть в текущей войне или вовсе распространить её дальше в Европу? Что ему помешает просто купить себе ещё несколько армий? Вместо того, чтобы придумывать способ, как из российского общества сделать боевую формацию, что не слишком-то реально.
Теперь вот что. Оценка стран в 21 веке поменялась по сравнению со всей предыдущей историей человечества. Какие страны мы считаем успешными, а какие нет. Всю предыдущую историю страны оценивались по способности произвольно навалять люлей тому, кому решили навалять. Успешная страна — это Британская империя, потому что если кто-то выкобенивается на Британскую империю – она пришлёт свой флот и сделает местность необитаемой. Ныне же успешная страна — это условная Ирландия. Она очень богатая, чрезвычайно благополучная, но не только не способна по своей инициативе никому навалять люлей, но даже защитить себя ни от какой внешней угрозы не может. При этом примерами провала государства считаются те страны, где есть целая куча вооруженных людей, которые хорошо умеют стрелять, которым есть из чего стрелять и которых не проблема положить на фронте.
США за 8 лет войны в Ираке потеряли меньше 4,5 тысяч военных. И гибель каждого была большой политической проблемой, резко снижающей поддержку войны в обществе. Ким месяца за три потерял в Курской области тысячу человек – и для него это не проблема вовсе. У нас есть Россия — страна с крупнейшим в мире арсеналом ядерного оружия и, по меркам своих диктаторских союзников, с невероятным количеством денег. Страна, режим которой довольно недвусмысленно намекает, что имеет обширные планы не только на Украину, сколько на Восточную Европу в целом. У страны этой есть своя армия, которая четвертый год ведет войну и научилась делать это таким образом, что громадные людские потери ей политически нипочем. Страна эта умеет вести войну 21 века, имеет в этом деле самый большой в мире опыт, сравнимый только с опытом украинской армии и больше ни с чьей. У страны этой есть если не союзники в классическом смысле, то очень близкие партнеры, готовые продавать и людей, и вооружение.
А какой, собственно, есть план на случай, если Путину вдруг придет в голову отвалить от Украины, где уж явно «крокодил не ловится и не растет кокос», и заручившись поддержкой Северной Кореи с Эритреей и еще рядом воинствующих, но бедных режимов, откусить себе всё как минимум до восточных границ Германии. А то и вообще до Лиссабона. Противопоставить этому сценарию пока можно только соображение, что Путин этого делать не будет, просто потому что не будет. Примерно как до 2014-го предполагалось, что он не отхватит Крым, а в 2022-м не начнет полномасштабную войну.
Ну а что, если начнет? Что, если очень мутные обещания «может быть, принять какие-то меры, которые записаны в пятой статье НАТО», столкнуться со вполне физическими солдатами в количестве сотен тысяч и миллионов человек – как собственных, так и купленных у партнёров? Со вполне физическими миллионами снарядов, тысячами артиллерийских и ракетных систем.
Совершенно не факт, что это произойдёт. Совершенно не факт, что диктаторский интернационал пойдёт на Европу. Но вопрос совершенно в другом. Во-первых, что им помешает? А во-вторых, какой план на случай, если всё-таки не помешает и всё-таки пойдут?
На людей, которые выросли в ощущении вечного мира и в убеждении, будто в армию им вообще никогда не понадобится, попрут люди, которые уже несколько лет воюют, которые выросли в ощущении, что весь мир — война, и погибнуть на ней — просто один из вариантов развития событий. Впервые почти за век в Европе есть сила, которая сжилась с войной. У которой есть ресурсы и политические амбиции развязать еще большую войну. Сила, которую, судя по всему, пока не придумали как останавливать.
Сложно в полной мере возлагать тут ответственность на европейских лидеров, которые задним числом оказались настолько близоруки. Они выросли и стали лидерами в системе, которая очень хорошо работала на благосостояние и безопасность граждан, которая объективно делала Европу лучшим местом для жизни на Земле. Понятно, что всех устраивало покупать дешевые энергоресурсы у Путина, превращая лидера с диктаторскими замашками в настоящего ресурсного диктатора. Как и нравилось покупать идею, что на этот раз всё будет иначе. Что нынешние диктаторы не такие, что это рациональные автократы, которые про бизнес, а не про завоевание земель и народов.
Но сейчас-то, когда Северокорейская дивизия уже воюет совсем рядом с границами Евросоюза, можно ведь понять, что западные страны, в основном всё та же Европа, раскормили монстра, который уже собрал вокруг себя диктаторский интернационал и которому ничего не стоит отправить северокорейские дивизии хоть на Вильнюс, хоть на Лейпциг? Хотя бы сейчас можно понять, что дальнейшее снабжение Путина валютой — это самоубийственная стратегия. Что никто может не дать времени для реформирования немецкой армии до 2050 года. Что, как совершенно верно говорил Каха Бендукидзе в Украине в 2014 году, либо вы проведете реформы, либо их здесь проведет Путин.
Должны же существовать какие-то люди, которые понимают, что на границах Европы уже есть армия, с которой непонятно как воевать, и ничто на всем белом свете не помешает ее увеличить в разы. У Европы явно нет плана на случай вторжения объединенного российско-северокорейского войска, как нет плана, что делать с агрессивными диктаторами, воюющими для укрепления собственной легитимности.
Сегодня мы точно понимаем — у режимов, готовых положить сколько угодно людей, есть лидер и его обширный финансовый ресурс. На другой же стороне — те, у кого есть куча всего хорошего, но воевать они не годятся. И это очень опасная ситуация, которая вообще непонятно почему не станет катастрофой.
До завтра.