Круглые даты
В октябре германский народ торжественно отметил 35-летие воссоединения своей страны, расторгнутой в 1948 году. В ноябре прошлого года немцы, да и весь мир, праздновал упразднение Берлинской стены – этого зримого знаменья сути режима, установленного Сталиным и большевиками и в России, и в восточной половине Европы. Стена, разрубившая живой огромный город Берлин, разрубившая семьи и дружеские связи, стена, за своевольную попытку пересечения которой полагалось убийство. Что наглядней этого демонстрирует, что режим, построенный на пространствах от Чукотки до Вислы, от Ледовитого океана до Адриатики был режимом концлагеря, в котором томились, частью сознавая, но приноравливаясь, частью – не сознавая этот факт сотни миллионов людей, древние культурные народы. Тех, кто восставал против режима концлагеря и боролся за свободу и достоинство, было сравнительно немного.
Когда сейчас кто-то вспоминает с гордостью и самоуслаждением “великий Советский Союз” и зависимые от него страны, считает распад СССР и Организации Варшавского договора величайшей трагедией ХХ века – он – человек без совести и чести, ибо только бессовестный и лживый человек может предпочесть тюрьму – свободе, подневольный, по существу, рабский труд, основанному на личной инициативе предпринимательству. Причем, предпочесть не для себя, а для своих соплеменников. Себе и своим родственникам начальники этой тюрьмы при первой возможности открывали свободный Запад, куда и нос сунуть не позволяли остальным под угрозой объявления “изменником родины” и присуждения к смерти.
Этот громадный концлагерь воздвигался бесчисленными усилиями людей или прямо преступных, или тех, кто не позволял себе думать, кому они служат и соглашался быть обманутым коммунистической пропагандой. Власть в нём, стены его казались нерушимыми. Как истопник в “Круге первом”, многие думали, что тюрьма эта может исчезнуть только в пламени ядерной войны, скорее всего, вместе со всем миром или его большей частью.
А вышло иначе. Стена рухнула в одну ночь, бескровно, под выстрелы пробок из бутылок шампанского и грохот отбойных молотков, выламывающих из неё куски бетона. Это случилось 9-10 ноября 1989 года.
В ГДР стояла полумиллионная Советская армия. Одного слова Горбачева (и этого слова от него ждали начальники и в Москве и в Восточном Берлине!) было бы достаточно, чтобы вместо бутылок шампанского стрелять стали пулеметы, а грохотать – гусеницы танков и бронемашин. Кровавый массакр на площади Тяньаньмэнь был всего за пять месяцев до обрушения Берлинской стены. Весь мир с ужасом ждал подобного исхода и в Берлине. Но ничего не произошло. Горбачева помощники даже не разбудили, чтобы сообщить ему невероятную новость и просить немедленных решений. Утром, проснувшись и выслушав информацию из Берлина, Генсек ЦК КПСС спокойно сказал (по словам Андрея Грачева, его пресс-секретаря) “немцы поступили правильно. В 2012 году, вспоминая те события, он заявил, что “падение стены не стало неожиданностью и что на тот момент всем всё уже было понятно”.
Вот, дорогие друзья, чтобы всё стало понятно и нам, я провел две беседы. Первая, о режиме в ГДР, который пал фактически вместе со стеной, а вторая – о самом падении стены и освобождении из Хонеккеровского плена народа Восточной части Германии.