Когда инструменты репрессий потенциально затрагивают широкий круг граждан, власть боится делать резкие шаги
Интересно, что высшей российской власти пришлось объясняться по поводу законопроекта о поиске «экстремизма» в интернете: сначала Владимир Путин задал вопрос о еще не принятом законе министру цифрового развития Максуту Шадаеву, а потом Валентина Матвиенко отругала Минцифры за то, что недостаточно информировали граждан о принятии такого резонансного законопроекта.
При этом мало сомнений, что на самом деле законопроект был спущен от силовиков, и вносили его «тихой сапой» через законопроект об экспедиторах как раз чтобы никакого внимания не привлекать. Но недобитые российские журналисты все разнюхали и подняли шум. Который, видимо, не на шутку взволновал людей, раз даже президенту пришлось по сути требовать от министра публичных объяснений.
Может показаться странным, что российская власть вдруг реагирует на общественный ропот: сколько законов до этого приняли, и ничего. Возможно, в этот раз беспокойство действительно дошло до широких слоев населения, что зафиксировали системы мониторинга, которые информируют Кремль о том, на что жалуются россияне в соцсетях. Или, возможно, мы видели внешнее проявление недовольства «политического блока», с которым силовики не посчитали нужным согласовать опасную инициативу. Недовольные этим решением полит-менеджеры позволили разрастись общественной дискуссии (даже Симоньян и Мизулина «не смогли молчать»).
В целом мне это кажется интересным свидетельством того, что российская власть, которая часто кажется глухой к общественному мнению, может реагировать на проявления недовольства, если видит в них малейшую угрозу. Правда, закон в конечном счете был принят. Но это прошло с отклонением от обычного сценария. Когда инструменты репрессий потенциально затрагивают широкий круг граждан, власть боится делать резкие шаги.