Как всё это стало возможным в правовом государстве?
В Миннеаполисе сотрудники иммиграционной полиции США (ICE) застрелили женщину. По версии министерства внутренней безопасности, она пыталась протаранить патруль ICE на своем автомобиле. В городе начались акции протеста.
Убийство гражданки США Рени Гуд было неизбежным. Весь год наблюдая за стремительной трансформацией иммиграционной системы в репрессивную машину с одновременным неадекватным расширением полномочий ICE, я с ужасом понимала, что трагедия неизбежна. Как и то, что коснется это далеко не только и не столько нелегальных иммигрантов с криминальным прошлым.
Я работаю в иммиграции с 2003 года, то есть с тех времен, когда служба ICE была только основана. За пару десятилетий ее работы никто и помыслить не мог, что эта второстепенная, узкоотраслевая структура может стать самым могущественным и всесильным силовым ведомством США, а большинство американцев до прошлого года вообще понятия не имели о её существовании.
Служба в ICE не отличалась почетом или особо привлекательной зарплатой, и шли туда в основном те, кто не попал в более престижные правоохранительные структуры. Из-за сумасшедшей текучки, критерии отбора всегда были весьма скромными, профессиональная подготовка – минимальной. Впрочем, это отлично иллюстрируют многочисленные видео неуклюжих задержаний, осуществляемых несуразно и бестолково действующими фигурами в масках и бронежилетах с надписью “ICE”.
Их юридическая грамотность тоже давно стала притчей во языцех в профессиональном комьюнити. Еще работая в иммиграционной прокуратуре и взаимодействуя с ICE на ежедневной основе, я удивлялась тому, что многие сотрудники ICE больше напоминали приблатненных гопников, нежели представителей государства. Юристов иммиграционной прокуратуры, напоминающих им о законе, они воспринимали как неприятное неудобство, а сам закон – как ненужное препятствие, которое нужно постараться обойти. В целом, ICE всегда был мало престижным ведомством с плохой репутацией, даже в правоохранительной среде. Примерно как ФСИН в России. Приличные идейные профессионалы туда шли редко.
И вот эта второсортная, низкопрофессиональная структура с крайне спорной репутацией вдруг получила беспрецедентные полномочия на территории всей страны и абсолютную индульгенцию на насилие – не просто санкционированное, но инициированное и поощряемое федеральной властью. То, что глава DHS и президент страны до всякого разбирательства сразу заявили об оправданности убийства, говорит само за себя. Ни слова о необходимости тщательного расследования, ни слова о приверженности закону, ни слова сочувствия или сожаления по поводу гибели молодой женщины. Только хладнокровное и безапелляционное оправдание очевидно неоднозначного убийства.
Не вижу смысла разбирать детали убийства – все, имеющие глаза, имели возможность сами убедиться в том, что женщина не представляла угрозы для сотрудников ICE и была застрелена в упор просто за попытку уехать. Для многих, впрочем, сам факт попытки уехать является достаточным основанием сказать: «сама виновата». Их не смущает, что «представители власти» скрывали свои лица, вышли из машины без опознавательных знаков, не представились, не озвучили ни причины, ни четкого требования, а просто попытались открыть дверь машины с совершенно очевидным намерением атаковать водителя, который априори не мог быть объектом интереса иммиграционной полиции.
У этих людей не возникает вопроса, как правовая страна могла оказаться в точке, когда такое убийство вообще стало возможным – иммиграционная полиция в упор расстреливает гражданку страны в паре кварталов от её дома.
Как служба иммиграции и таможни, отвечающая за очень узкий и конкретный сектор пограничной безопасности, получила фактически безграничное право на насилие против любого человека в любом статусе в любой точке страны?
Почему это право не сопровождено даже минимальными правовыми процедурами и гарантиями и не сопряжено с личной ответственностью?
Как получилось, что представители иммиграционной службы получили возможность без ордеров и каких бы то ни было адекватных причин останавливать и задерживать любого, включая граждан, по определению находящихся вне юрисдикции ведомства? Подчеркну, не на границе, где эта служба, собственно, и должна выполнять свои задачи, а на улицах городов, в жилых кварталах и в самих домах?
И почему все это осуществляется со скрытыми лицами, без официальной личной идентификации и на машинах без опознавательных знаков? Все разговоры о безопасности агентов ICE звучат смешно, ибо не известен ни один случай, когда бы агенты ICE пострадали при осуществлении законного задержания нелегальных иммигрантов, а вот случаев неоправданного насилия с их стороны уже сотни. Моя дочь, офицер полиции, каждый день имеет дело с преступниками, только с настоящими – вооруженными, агрессивными, опасными, готовыми убивать, но почему-то совершенно не считает, что ей нужно скрывать лицо. В чем необходимость скрывать лица тем, кто имеет дело с людьми, нарушившими иммиграционный закон? Как вообще задержание за иммиграционное нарушение, не являющееся насильственным уголовным преступлением, может сопровождаться применением смертельного оружия?
Как все это стало возможным в правовом государстве?
Эти вопросы неизбежно должны сейчас возникнуть в голове любого здравомыслящего человека. На месте Рени Гуд может оказаться любой из нас. Для этого, как оказалось, не нужно быть криминальным нелегалом, вы можете быть вполне легальным гражданином, испугавшимся столкновения с известными своей неадекватностью агентами ICE. Реакция Рени на их действия и попытка уехать – это диагноз системе, которая вызывает страх и ужас, а не доверие, уважение и желание сотрудничать.
Действия ICE уже давно не война с нелегальной иммиграцией. Это позорная война с законом, здравым смыслом и собственными гражданами.
P.S. Уже известно, что Рени не участвовала в то утро ни в каком протесте и не вмешивалась в работу ICE. Она возвращалась домой после того, как отвезла в школу своего 6-летнего сына. Также она не перегораживала дорогу, а пыталась объехать стоявшую посреди дороги машину ICE, также без опознавательных знаков. В этот момент подъехала еще одна машина ICE, из которой вышли двое и направились к машине Рени. Третий, стрелявший, подскочил с другой стороны и Рени пыталась его объехать. После того, как агент трижды выстрелил в Рени и ее машина врезалась в запаркованный автомобиль, агенты ICE не пустили к ней находившегося на месте происшествия врача для оказания экстренной помощи, заявив, что будут ждать «скорую».