Как в настоящей секте
Год тому ВСУ освободили Киевскую область.
Пробормотав какую-то невнятицу про «жест доброй воли для создания благоприятных условий для переговоров», российские войска ушли из-под Киева.
Оставив за собой горы металлолома, ещё недавно изображавшего могучую российскую армию на парадах 9-го мая, разрушенные прямыми попаданиями или попросту разграбленные мирные дома и… множество мертвых тел.
Названия киевских пригорородов Буча, Ирпень, Бородянка сразу стали символами жестокости российской армии и убийств мирного населения. Главы европейских стран, многие из которых побывали в Буче, осудили массовые убийства, а потрясенный увиденным там президент Зеленский произнес страшное слово – «геноцид».
Но и сегодня, спустя год, российская пропаганда продолжает говорить об «украинской провокации» и «западных фейках». Никого в России так жестко не наказывали по пресловутой статье о «дискредитации армии», как тех, кто писал о преступлениях в Буче.
Многих зрителей российского телевидения не убеждают многочисленные свидетельства действий российских военных под Киевом.
Как, впрочем, и результаты суда о гибели малайзийского лайнера, сбитого российским «Буком», переданным в распоряжение «шахтеров», «трактористов» и прочих «ихтамнетов».
Ничего удивительного – если человек настроен определенным образом, если он «уверовал» в «незыблемые истины» и «традиционные ценности», то ничего не поможет. Все как в настоящей секте.
Я постоянно возвращаюсь к событиям в Буче. Пытаюсь понять, как люди, жившие совсем недалеко, ходившие по сходным улицам, учившиеся в таких же школах, как они смогли убивать безоружных мирных людей со связанными за спиной руками… Как?
Сразу после событий я в потрясении написал о том, что «русская культура не справилась, не уберегла от скатывания в варварство, от оскотинивания»…
Сейчас я думаю, что ни русская культура, ни немецкая, ни любая другая и не могли «справиться». Культура – не политика, она не управляет людьми. Она фиксирует и предлагает паттерны поведения.В том числе, и в экстремальных ситуациях. Культура – это и память. О страшных катастрофах. О человеческом падении. Память, сохраняющая факты. Свидетельства. И чувства.
Кто способен пользоваться культурой, тот защищен. Но не гарантирован от проявлений слабости, агрессии и зверства.
Особенно, если все системы воспитания, от детсадов и школ до университетов, все средства массовой пропаганды, от радио и телевидения до интернетовских помоек, если мейнстримовские представления об истории, морали и этике – если все это пропитано духом имперского высокомерного презрения к «иным» – народам, расам, меньшинствам. И их культурам…