Как убрать бессменного лидера на нечестных выборах
Целое поколение выросло, всю жизнь называя президентом одного и того же человека. Почти у каждого есть знакомый, который уехал, опасаясь преследований или доносов, и, что самое страшное — такое положение дел становится привычным. Граждане привыкают молчать и начинают бояться изменений, потому что любые перемены при такой системе ведут к ухудшению жизни, а призывать к переменам могут либо те, кто уехал, либо те, кому терять нечего.
И вот вопрос: как в таких условиях могут быть выборы, зачем легитимизировать диктатора, зачем создавать явку на избирательных участках, ведь, казалось бы, это голосование — не больше, чем перформанс для внешних наблюдателей и палка для укрощения ближнего круга. А результат всё равно нарисуют. Зачем участвовать в этом мероприятии, где оппозиции ни за что не победить? Проще ведь объявить бойкот, мол, не пойду голосовать, не буду участвовать типа в этом цирке.
Именно так думали часть оппозиции и многие граждане Чили в конце 80-х годов прошлого века. У них в президентском кресле, прямо, как и сейчас у нас, плотно сидел диктатор, при котором успело вырасти новое поколение чилийцев. Им продавали мнимую стабильность. Вопрос «кто, если не Пиночет» (так звали их диктатора), был вполне себе аргументом для обычных людей, которые боялись, что к власти придут коммунисты-радикалы. И вот при таких вводных оппозиция победила на референдуме 88 года. Нам многому можно поучиться у той истории, и у меня даже есть план, как провести сейчас подобную кампанию в России.
Давайте сегодня разберёмся, как чилийцам удалось, и подумаем, может ли получиться у нас. Только прежде, чем начнём, напомню: завтра у нас выступление в Амстердаме, и это первый раз, когда билет можно купить и на онлайн-трансляцию тоже. В том числе и за рубли. Причём цену вы определяете сами. Ссылка в описании, покупайте билеты, а мы начинаем.
Начнём с того, как, собственно, диктатору удалось прийти к власти. Вроде бы ситуация максимально не похожа на нашу. 11 сентября 1973 генерал Аугусто Пиночет со своими соратниками, генералами и верной им армии, сверг избранного президента Сальвадора Альенде. Но тут стоит понимать вот что. Альенде проводил политику, которая многим казалась просоветской. Он национализировал промышленные предприятия и банки, в Чили чудовищными темпами росла инфляция, которая весной 73 года выросла до 25%. Тогда продукты стали выдавать по карточкам, и чилийцы, понятное дело, были этим всем недовольны.
В итоге, когда Пиночет в сговоре с другими военными организовал переворот под предлогом защиты от красной угрозы, его никто особо не останавливал. Альенде покончил с собой во время штурма президентского дворца, а Пиночет объявил о переходе к рыночной экономике.
Реформы порадовали бизнесменов, но экономические показатели страны улучшились далеко не сразу. Сначала Чили пережила годы сильнейшей инфляции. Одновременно с реформами Пиночет развернул масштабные репрессии против политиков, которые до того находились у власти, и против поддерживающих их жителей страны.
Тут стоит учесть, что президент Альенде был главой широкой коалиции, в которую входили и социалисты, и коммунисты, и левые христианские демократы, и радикалы. Получилось так, что в итоге под запрет попали вообще все партии. Многих лидеров убили, другие оказались в изгнании. Часть из них отправили на отдалённый остров, фактически превратив в рабов.
Пиночет делал всё, чтобы удержаться у власти. А это не так-то просто в стране с вековой историей демократии. Диктатор пришёл фактически в каждый дом. За годы его правления от рук директората национальной разведки пострадали более 40 тысяч человек, более 200 тысяч уехали, опасаясь преследования. Практически у каждого был друг, сват, брат, сестра, любимая дочь или преподаватель, которые внезапно оказались в застенках. Более 3000 чилийских граждан оттуда не вернулись, пропали или были убиты. И это при населении-то в 10 миллионов человек.
И даже в таком государстве оставалась оппозиция и продолжала действовать, используя самые разные методы. Коммунисты призывали к вооружённому сопротивлению. Участники коммунистического радикального крыла действовали уже откровенно террористическими методами: закладывали бомбы, похищали и даже пытали связанных с режимом людей. В 86 году они организовали покушение на самого Пиночета, но не преуспели. Демократы призывали к массовому восстанию, социалисты предпочитали мирные формы сопротивления, протесты и забастовки. Они занимались агитацией среди рабочих и студентов, предпочитая мирные и безопасные методы борьбы.
Например, именно в Чили появился особый вид протеста: в заранее определённый день люди нарочито медленно шли по улице или вели автомобиль. Они не отпускали детей в школу, ничего не покупали, то и дело включали и выключали свет по ночам, стучали по кастрюлям на улице перед домом в 8 вечера или из окна просто по кастрюле стучали — и так по всей стране. Несмотря на репрессии, граждане показывали, что они против установившейся власти, и другой, кто не стучал по кастрюле, понимал, что он не один, что кто-то стучит — а он слышит.
Кроме того, в Чили действовало сильное женское сопротивление, боровшееся с диктатором через искусство. На улицах можно было встретить женщин, которые танцевали и пели «Он падёт, он падёт», имея в виду генерала Пиночета. Церковь тоже не признала хунту и оказывала помощь пострадавшим от рук диктатора, священники обучали чилийцев методам ненасильственного сопротивления и, по сути, выступали в виде правозащитников. Каждый делал что умел и что считал правильным и эффективным. Оппозиция не видела никакого смысла в объединении, пока не появилось окно возможностей, которое заставило их консолидироваться.
Таким окном возможностей стал референдум, который должен был успокоить элиты. Элитами в Чили были военные, такие же генералы, как сам Пиночет. Дело в том, что когда они с Пиночетом захватывали власть, то договорились править по очереди, периодически сменяя друг друга. Пиночет же передавать полномочия не стал, такой манёвр понравился далеко не всем его соратникам. Часть военных хотела иметь возможность принимать решения, не отдавая всю власть в руки Пиночета. Другие считали, что раз власть избавлена от коммунистической угрозы, пора переходить хотя бы к ограниченной демократизации.
Командующий чилийскими ВВС Густаво Ли Гусман, во время переворота руководивший бомбёжкой президентского дворца, стал высказываться против растущей даты Пиночета. Он настаивал на оглашении точной даты перехода к гражданскому правительству и заявлял, что переход к нормальности должен состояться через 5 лет после прихода военных к власти. Действовал он публично и дерзко. Генералы разделились условно на два фланга. Одни держались за идею, другие за кормушку. При поддержке последних Пиночету удалось снять Ли Гусмана со всех должностей. 10 генералов тогда подали в отставку в знак протеста. На вакантное место назначили Фернандо Матейи, который сыграет не последнюю роль в судьбе диктатора — но об этом чуть позже.
В окружении Пиночета росло недовольство. В том же 1978 году, как раз через 5 лет после прихода хунты, Пиночет объявил о создании новой конституции. Её приняли на всеобщем референдуме в 80 году. Тогда оппозиция подозревала власть в фальсификациях, так как списки избирателей уничтожили во время переворота. Среди прочего в конституции было прописано, что в 88 году состоится референдум, где чилийцы смогут сказать «да» или «нет» продлению полномочий Пиночета. Такое компромиссное решение должно было удовлетворить недовольные элиты, к тому же к концу 70-х годов экономические реформы всё-таки дали результат. Диктатор и его окружение не сомневались, что грядущий референдум будет лишь формальностью.
Оппозиция тоже не верила, что от Пиночета удастся избавиться, хотя в фундаменте диктатуры прошла заметная трещина из-за недовольства элит. А в 82 году по стране прокатился экономический кризис, начались забастовки. Разобщённые чилийские оппозиционеры решили, наконец, что пора объединиться и сесть за стол переговоров, причём не только с левыми, но и с провластными деятелями. «Мы были убеждены, что, если отправим в тюрьму или в изгнание людей Пиночета, это будет конец страны. Нужно было, чтобы каждому нашлось место», — напишет позднее директор кампании «Нет» Хенаро Ариогада.
В 85 году умеренные оппозиционные группы и правоцентристы из сторонников Пиночета при посредничестве архиепископа подписали национальное соглашение о переходе к полной демократии. Соглашение, помимо прочего, подразумевало снятие запрета на политические партии и назначение парламентских выборов. Пиночет на сделку не пошёл. Оппозиция всё ещё тогда была фрагментирована и слаба, у неё не было мощных рычагов давления ни на диктатора, ни на элит. Несмотря на это, позже, в 87 году легализацию партий удалось продавить. Она была выгодна и для разношёрстной элиты, которая затем разобьётся на десяток партий. До референдума оставался лишь год. Оппозиционные партии, подписавшись соблюдать конституцию и действуя уже в легальном поле, взяли курс на референдум. Он должен был состояться 5 октября 1988 года.
За 8 месяцев до назначенной даты, 2 февраля 88 года, 16 левоцентристских партий создали объединение «Партия за демократию», также известную как коалиция партий в поддержку «Нет». Туда вошли и христианские демократы, и социалисты, и другие оппозиционеры, у которых были совсем разные, даже диаметрально противоположные взгляды. Они совершенно по-разному представляли Чили после Пиночета, но всё же пошли на уступки и забыли о разногласиях для главной цели: сместить Пиночета.
Мало того, что оппозиция объединилась, они даже выбрали единого кандидата для президентских выборов. Им стал лидер христианских демократов Патрисио Элвин. Даже коммунистическая партия Чили, предпочитавшая силовые методы борьбы и убеждённая, что результат сфальсифицируют, в последний момент всё равно призвала своих сторонников идти на участки и голосовать «Нет». А вот созданная властью и закосившая под левых чилийская социалистическая партия призвала как вы думаете, что делать?
Бойкотировать плебисцит. Мало кто верил, что диктатура, продержавшаяся у власти 15 лет может проиграть на референдуме, где нет никаких кандидатов кроме Пиночета, где ты вынужден выбирать между пусть плохенькой, но знакомой реальностью и полной неизвестностью. Вопрос был один: продляем ещё на 8 лет, да или нет? И вот какой могли дать ответ граждане?
Важно понимать ещё вот что: в Чили 40% граждан вынуждены были бороться просто за кусок хлеба на столе. В таких условиях мог просто пройти мимо незамеченным. Не выбирали же власть 15 лет, ну и что изменится теперь? Согласно статистическим данным, подавляющее большинство опрошенных незадолго до референдума в 4 чилийских городах на вопрос «можно ли свободно выражать своё мнение?» отвечали, что лучше быть осторожными. Практически все опрошенные сомневались в результатах будущего референдума. 47% отказались отвечать на вопрос, какого политика вы хотели бы видеть президентом страны. Провластные партии активно призывали своих сторонников регистрироваться на референдум.
Процесс шёл медленно, казалось, что явка высокой не будет, и это, конечно, власть устраивало. Регистрация началась в марте 87 года, за полтора года до референдума, и за первые полгода зарегистрировалось только 2 миллиона человек из потенциальных 8. Ситуация изменилась ещё через полгода, весной 88, когда объединённая оппозиция начала активную агитацию против Пиночета, кампанию «Нет». Так как на носу был референдум, впервые за долгие годы можно было легально говорить об уходе диктатора, не опасаясь при этом оказаться за решёткой.
О предстоящих выборах говорили на улицах, их обсуждали с коллегами на обеде и с супругами за ужином. За два месяца до дня икс на референдум зарегистрировалось почти 6.5 миллиона человек. В итоге желание проголосовать выразили 92% взрослых чилийцев. Такая активность напугала всех: оппозиция заподозрила власти в двойной регистрации, власти же вдруг осознали, что результат может оказаться совсем не таким, как им хочется.
Тем не менее, за 30 дней до референдума обеим кампаниям было разрешено провести агитацию на телевидении. Каждой стороне выделили по 15 минут экранного времени в день, каждый день. Разумеется, условия были неравными. Во-первых, ролики кампании «Да» о том, в какой великой стране с великим Пиночетом живут чилийцы, транслировались в прайм тайм, а оппозиции выделяли время только рано утром или поздно вечером, когда многие спали. Во-вторых, весь остальной эфир телевидения полностью контролировался режимом.
Про эту кампанию есть отличный фильм 2012 года, который так и называется «Нет». Это обаятельное кино, основанное на реальной истории, и оно хорошо показывает, что происходило в течение месяца до дня голосования. Как оппозиционеры наняли рекламщиков и те вместо того, чтобы рассказывать о преступлениях режима или о деятельности оппозиционных партий, настояли на том, что надо рассказывать о прекрасной Чили будущего, в которой нет Пиночета.
Это, пожалуй, самый важный эпизод в фильме, когда оппозиционеры буквально захлёбываются возмущением и аргументированно объясняют герою Гарсии Берналя, собирательному образу рекламщиков, что на руках режима столько крови и несправедливости, что нужно просто начать об этом говорить. Но парень, который никогда не занимался политическими акциями, а перед тем, как его пригласили в кампанию, снимал рекламу для «Кока-колы», настаивает на своём.
Он предлагает для кампании «Нет» концепцию как для «Кока-колы», противопоставить мраку военной хунты Пиночета настроение радости и всеобщего веселья. Счастливые дети, весёлые песни, красивые девушки. Улыбки и смех. Разве такой была жизнь в Чили времён правления Пиночета? Конечно, нет, но может стать после референдума. Достаточно лишь отказаться от диктатора. Такие смысле транслируются не впрямую, не буквально произносимыми вслух словами — а в самом духе всей кампании «Нет». Это вроде бы не очевидный путь, но на самом деле он лежит на поверхности. Каждый день так этот вот нехитрый приём делает миллиардные корпорации ещё богаче — так почему же не попробовать это в политике?
И оппозиция согласилась. Терять-то всё равно было нечего. В победу никто не верил. Эмблему кампании выбрали радугу, которая собирала все цвета оппозиции, от коммунистов до либералов, и была полной противоположностью одинаковым серым мундирам. Это кино, но свидетельства тех, кто участвовал в этой кампании, говорят нам похожие вещи.
Вот, например, Серхио Битара, министра добывающей промышленности до прихода хунты и активного оппозиционера во время правления Пиночета, для кампании «Нет» было важно создать оптимистическую атмосферу. Цитирую:
«Главным препятствием был страх, а страх невозможно победить страхом. И это не просто слова, нанятые американские консультанты организовали фокус-группы и доказали, что радостные политические ролики вызывали более живой отклик, чем напоминания о жертвах диктатора и страданиях народа».
Ссылку на фильм, кстати, я в описании оставлю, посмотрите, если интересно, очень хороший фильм.
Общественные опросы накануне голосования показывали поддержку кампании «Нет». Хотя открыл был небольшим. Сравнивая показатели опросов в июне и сентябре, исследователи отмечали резкий скачок поддержки кампании «Нет» среди бедных граждан. Многие граждане мотивировали свой выбор сложной экономической ситуацией и нарушениями прав человека. 21% надеялись вернуть демократию. Те, кто заявлял, что поддерживают Пиночета, отмечали необходимость порядка и спокойствия, а также говорили, что им нравится экономическая политика главы государства. Кто-то прямо называл себя человеком Пиночета или говорил, что тому нет альтернативы, кто, если не Пиночет?
В назначенный день 97% зарегистрированных чилийцев пришли на избирательные участки. После подсчёта 60% голосов стало уже понятно: компания «Нет» набрала 53%. Пиночет проигрывал. Оппозиционная коалиция вела параллельный подсчёт, собирая результаты с первых пяти столов на каждом участке и получив достаточную выборку для оценки результатов. Они были уверены в своей победе. В поражении Пиночета были также уверены и международные наблюдатели, 55 экспертов из 22 стран Америки, Европы, Азии и Африки. Но как отреагирует диктатор, признает ли результат?
По чилийскому телевидению поставили местный вариант «Лебединого озера», поздно вечером стали крутить детские мультики. Пиночет медлил. После полуночи потерявший легитимность лидер нации созвал совещание. По пути на это совещание один из его приближённых, тот самый, помните, генерал авиации Фернандо Матейи, не дожидаясь команды начальника, заявил репортёрам, что кампания «Нет» победила, а Пиночет проиграл. На совещании этот же генерал был первым, кто отказался давать Пиночету чрезвычайные полномочия.
Пиночет, оказывается, заранее придумал план Б и в случае неудачи собирался ввести войска в столицу. У него и документ был заготовлен на такой случай, генералам нужно было всего лишь поставить подписи. Но, к изумлению 73-летнего диктатора, другие соратники по хунте последовали примеру Матейи. Пиночету оставалось только признать поражение. Неожиданно оказалось, что человек с табличкой «президент» на двери — это не священная корова, что ему можно сказать «нет», особенно если ты знаешь, что то же самое говорит больше половины страны.
Ночью в 2 часа 30 минут министр внутренних дел официально объявил о победе кампании «Нет». Отрыв был внушительный: около 55% проголосовало против Пиночета, за 43%. Эта история показывает, что объединение людей разных взглядов возможно, когда на кону будущее их страны. Участвовать в процедуре аккламации и обернуть её против, казалось бы, всемогущего кукловода — реально, и Чили — яркий тому пример.
После референдума Пиночет остался у власти до прихода избранного президента в 1990 году, а потом занимал должность командующего армией аж до 98. Позже Пиночета и некоторых его подчинённых всё же ожидали суды, однако сам экс-диктатор так и не понёс, смерть настигла его раньше судейского молотка. Даже сейчас часть чилийского общества вспоминает о нём как о спасителе экономики, пусть и со своими перегибами. Риторика таких людей очень похожа на речи российских сталинистов.
Даже сейчас, полвека спустя, продолжается поиск людей, исчезнувших за время правления Пиночета. В настоящее время удалось обнаружить и опознать чуть больше 300 жертв насильственного исчезновения из почти 1500, но чилийцы не сдаются. Национальный план поиска предполагает не только розыск и идентификацию останков, но и выяснение всех обстоятельств смерти, потому что о преступлениях прошлого важно помнить — только так можно не допустить подобного в будущем.
В том же, что касается политики, не бывает 100% гарантий и предсказуемых результатов. Ничего не делать и наблюдать со стороны — отличная стратегия только когда кобра бросается на гадюку. Во всех остальных ситуациях безопасное действие лучше бездействия. Если система покосилась, её кирпичики крошатся — нужно просунуть кочергу в открывшуюся щель и потыкать ею в диктатора. Подпортить его костюм, расшатать ножку его стула, чтобы персоналистская диктатура рухнула — пусть, может, и не сразу. Ведь, как сказал Хенаро Ариогада, даже в диктатуре самая частая ошибка — это неучастие.
Можем ли мы что-то подобное устроить в России? У нас есть похожие на Чили вещи, а есть сильные различия. Похоже, то, что нам предстоит — похожая процедура аккламации диктатора, пусть и будет она в виде выборов. Главное различие для нас в том, что нам никто не даст 15 минут на телевидении, даже рано утром. Если чилийцы просыпались в 5 утра, чтобы посмотреть ролик кампании «Нет», то россияне, возможно, зайдут на YouTube-канал.
Я участвую в коалиции российских политиков, которые поддерживают чуть ли не вообще медийные спикеры кроме ФБК, и мы размышляем, как провести подобную кампанию. Нам нужно выпускать передачу со спокойным обсуждением ситуации, представлением людям аргументов, почему Путин не должен быть президентом после марта 24 года. Без высокомерия, без криков, без пропаганды, спокойный разговор, перестроечного такого формата. Мы предлагаем вам аргументы, а вы сами примете решение. И там же мы должны показать, какой может быть жизнь в России без Путина, без войны, без его этих стравливающих людей идей. Так же, как в Чили, мы должны показать настоящую Россию, такую, какой она должна быть, если в ней не устраивать чёрт-те чего. Какой она будет, если в ней не продлевать полномочия Путина после марта 24 года.
Есть понятный план, как делать такую передачу. Она должна выйти три раза в декабре, 6 раз в январе, 10 раз в феврале и каждый день перед выборами в марте. В передаче мы должны как показывать Россию будущего, так, конечно, и реагировать на текущие события и на путинскую кампанию, на его выступления, оппонировать ему. Передача должна будет выходить на всех основных независимых YouTube-каналах в одно и то же время. Для того, чтобы этот пазл сложился, не хватает сейчас только одного — ведущего.
В кампании «Нет» в Чили ведущим был Патрисио Беньядас, известный всей стране телеведущий. Он был примерно, как в СССР, не знаю, Игорь Кириллов. Он вёл многие передачи. Но в 1983 году отказался зачитывать пропагандистский текст против одного из попавших в опалу политиков. В прямом эфире он сказал: «Этого я читать не буду, потому что это неправда». Его, конечно, сразу уволили с телевидения, ну и вот он пришёл в кампанию «Нет» и вёл там передачи. Конечно, это было очень весомо.
Чтобы у нас могло получиться что-то такое, нам нужен ведущий, который узнаваем всей страной, который попал в опалу из-за происходящих событий и который готов будет честно говорить с россиянами о политике. Необязательно это должен быть журналист, это может быть музыкант или актёр, но очень важно, чтобы это был человек, которого знают миллионы россиян, и, желательно, более старшего возраста. Без такого ведущего кампании не выйдет.
Мои попытки найти такого ведущего в личных разговорах успехом не увенчались. Поэтому я решил обратиться публично. Если вы такой человек — то послушайте эту историю про Чили, и давайте попробуем реализовать её в России. Я не знаю, что получится, но я точно знаю, что нужно делать, чтобы попробовать, чтобы получить этот шанс. Если вы такой человек и, если вы готовы, свяжитесь со мной. До завтра!