Как хорошо до сих пор работает советская пропаганда среди русских и в зоне влияния РФ
Невозможно не удивляться, как хорошо до сих пор работает советская массовая пропаганда. Среди русских и в зоне влияния РФ — точно. Среди остальных в целом тоже. Это неудивительно, ведь если вы сегодня снимаете фильм о том, как мучают заключенных в Аушвице, нет другой стороны, которая будет в ответ проводить пресс-конференции с закусками и публиковать встречные фотографии, где все заключенные в красивой форме позируют с нацистским флагом. Здесь нет опции «все не так однозначно», по крайней мере на символическом уровне. Третий рейх был побежден, кто-то погиб, кто-то наказан, кто-то спрятался, но в целом страница истории закрыта.
А вот что касается ГУЛАГа, НКВД и их наследников — ФСБ — и их многомиллионных жертв — эту историю мы живем до сих пор. Возможно, во мне говорит обостренное чувство справедливости, но для меня каждое упоминание кем-то из поддерживающих войну РФ против Украины «нацистов» звучит как персональное оскорбление. Да, в общем, не странно, конечно, моя собственная мать написала мне, что я забыла историю погибших дедов и пепел Клааса это типа не про меня.
Мне случайно попалась книга Михаила Мондича (псевдоним Синевирский) «Год в стане врага». Она доступна онлайн, просто в поиске. Не буду рассказывать его историю, можете его тоже погуглить, но вкратце он был карпатским русином и членом националистического союза русской эмиграции, который издавал впоследствии «Посев» и «Грани». По заданию этой организации он внедрился в 1944 году в советскую армию и почти по случайности попал переводчиком в СМЕРШ. Книга — это его дневник, где он описывает как присутствует на допросах, как потом все идут пить и искать женщин, как люди выпрыгивают из окон чтобы избавить себя от унижения и мучений, которые закончатся только смертью. Не думаю, что могу посоветовать, но считаю очень полезным почитать эту книгу.
Самое интересное, что сразу после прочтения у меня была первая мысль «ну может преувеличение?» — понимаете, первая мысль, что это не может быть правдой. Наверное, это нормальная реакция, но мне стало как-то стыдно одновременно — за эту мысль, за себя, которая сомневается, и за то, что это имеет прямое отношение к той стране и к тому языку и к той культуре, извините, в которой я так или иначе выросла.
Я не то чтобы первый раз читаю о пытках в НКВД, но это каждый раз какая-то зыбкая территория. Документов было рассекречено достаточно, но все равно не все, поэтому формально мы все еще должны себя спрашивать — а кому тут верить? А может, он просто преувеличивает, чтобы враги хуже выглядели? Но это, разумеется, правда, и хоть, может быть, детали диалогов не документально верны, общую канву этой книги в целом считают достоверной.
Сегодня я узнала о том, что вышла книга украинского военнопленного, Олексия Анули, который рассказал в подробностях все, что происходило с ним в российском плену. Кажется, когда мир впервые с этим столкнулся, случились Нюрнбергские процессы и много людей написали сильные высказывания о банальности зла, искусстве после увиденного ужаса, и о том как не допустить такого никогда больше.
В этот раз нам доступны многочисленные документальные записи того, как российские военные и ФСИН пытают с абсолютно немыслимой для нормального человека жестокостью — стариков, гражданских, военнопленных, просто тех кого подозревают в чем-то.
Как говорят тут, nie wieder ist jetzt [«Никогда больше» — это сейчас — прим. «Эха»]. Мы все живем рядом с этим, но кто-то все же поближе. Знаю, что в это очень страшно смотреть, но если не смотреть, можно пропустить момент, когда сам окажешься в шизо, залитом мочой и фекалиями, и твоим охранникам будет абсолютно все равно, что там у тебя за история. В книге Синевирского есть фраза «страшно жить без закона», мне кажется, она идеально описывает жизнь россиян.
