Инфляция не останавливается. Как рост цен скажется на россиянах
Самая главная тема для россиян прямо сейчас — это форсированный рост цен на всё. Внезапно люди стали интересоваться тем, чем раньше не интересовались. Что там со ставкой Центрального банка, каковы прогнозы по инфляции, когда ждать какой-то ценовой нормализации. Официальная инфляция по Росстату за 2024 год – 9,5%. Это в два с лишним раза выше целевых показателей ЦБ. Оценки инфляции по опросам, ощущения от роста цен болтаются в районе 15%. Форсированный рост цен очень быстро пожирает доходы людей. Людей интересует, когда это закончится и закончится ли в обозримой перспективе. Об этом сегодня и поговорим.
Инфляция – очень подлый экономический феномен. Она всегда и везде работает как налог на бедность и больнее всего бьет по самым уязвимым. Чем выше доля затрат на базовые товары и услуги от ваших доходов, тем выше будет для вас реальная инфляция. Если у вас зарплата 300 тысяч рублей, вы можете значимую ее долю от инфляции сберечь, вложившись в защищенные от нее активы, например в ценные бумаги и в депозиты. Или в ту иностранную валюту, которой инфляция подвержена меньше. Но если у вас зарплата 30 тысяч рублей, то у вас нет выбора, покупать ли в этом месяце доллары или еду. Вы купите еду. И вот насколько эта еда, коммуналка, общественный транспорт подорожали, настолько же вы стали беднее.
В случае России, в случае перекошенной на военный бок экономики, такая закономерность наиболее заметна. Появилось новое неравенство, когда есть люди, которые воюют, есть те, кто работает на войну, есть те, кто обслуживает первых и вторых, и каждый из них очень сильно выиграл. Внезапно возросшее потребление этих людей давит на потребительский рынок и разгоняет цены. Слесарь на военном заводе в Кирове стал получать 150 тысяч вместо 40 и теперь предъявляет повышенный спрос на товары и услуги. Но в том же Кирове есть врачи, учителя, водители автобусов, работники ЖКХ, доходы которых либо остались прежними, либо выросли незначительно. И живут они теперь в экономике по соседству с этими новыми богатыми, в мире, где на их доходы ложится вся тяжесть инфляции. При этом никакого пространства для маневра и защиты от этой инфляции у них нет.
Форсированное неравенство разгоняет инфляцию и делает бедных существенно беднее. Ведь если цены уже адаптировались к тому, что в магазин каждый день заходят с жены военнослужащих зарплаты в 200 тысяч, а фельдшер «скорой помощи» как получал 35, так и получает, то он, по сути, праздник жизни других людей оплачивает падением уровня жизни собственной.
Каждый месяц Центробанк проводит опросы о потребительских настроениях российских граждан. Это ценнейший для нас источник информации о том, что люди думают про инфляцию, цены и действия ЦБ, какие вообще у них планы на будущее. Опросы эти профессиональные и глубокие, доверять им стоит и анализировать их результаты полезно. Мы посмотрим на результаты опроса в январе 2025 года, они уже опубликованы.
Пожалуй, самый показательный результат там – это график инфляционных ожиданий. Респондентов просят ответить, как, по вашему мнению, изменились цены за прошедший месяц. 59% отвечают, что цены выросли очень сильно. Еще треть участников утверждает, что выросли умеренно. Доля тех, кто повышение цен не заметил, находится в районе статистической погрешности. Когда участников просят назвать категории товаров, на которые цены выросли сильнее всего, лидируют продукты, без которых обойтись нельзя. Мясо и птица, молоко, овощи, жилищно-коммунальные услуги. В низу списка мы найдем цены в кафе и ресторанах, туристические услуги, услуги химчисток и так далее. Все это не предметы роскоши, конечно, но предметы, спрос на которые формируют чуть более обеспеченные люди, у которых, скорее всего, есть какие-то сбережения.
Мало кто поедет в туристическую поездку, если ему не хватает на хлеб. Никто не будет тратить на химчистку последнюю тысячу рублей, не зная, как после этого дожить до зарплаты. Поэтому рост цен в этих категориях потребителям не так уж и заметен. Заплатил ты за химчистку 1000 или 1100, не принципиально. Они у тебя точно не последние, иначе ты в эту химчистку не придёшь.
Об этом же говорит нам и график наблюдаемой инфляции. Люди, не имеющие сбережений, стабильно оценивают инфляцию на несколько процентов выше, чем те, у кого сбережения есть. Можно также заметить: рост инфляционных ожиданий имеет выраженную сезонность. К концу года он всегда растет, чему способствует предновогодняя гонка: все лихорадочно скупают подарки, готовят салаты, накрывают столы. Цены растут, и не заметить этого даже в праздничном суете невозможно.
Вот еще один очень показательный разрез. У респондентов спрашивают, сможет ли ЦБ справиться с инфляцией и удержать ее на уровне 4% через 3 года. Больше половины россиян утверждают, что нет, не сможет. И здесь никакой сезонности нет. Доля тех, кто не верит в возможности Центробанка, стабильно растет уже много месяцев и сейчас бьет все рекорды. Что в такой ситуации может сделать ЦБ, и что будет в общем-то?
Как ЦБ может удержать инфляцию? Монетарные меры в экономике — очень мощный рычаг.
По идее, в нормальной ситуации действия ЦБ по регулированию ставки должны давать быстрый и очень понятный эффект. С повышением ставки кредиты становятся менее доступны, депозиты более выгодны. Люди вместо того, чтобы тратить чужие деньги – брать ипотеку, кредит на автомобиль, вкладывать в новый бизнес, – стараются приумножить свои. Люди несут деньги на депозиты. Так денег в экономике становится меньше, и вместо того, чтобы тратиться, они отдыхают себе на депозитах. Экономика охлаждается, инфляция снижается. По идее, опять же, в нормальном, опять же, случае это работает именно так. Но у нас случай не нормальный.
Любой инструмент может работать лучше или хуже в зависимости от обстоятельств. Но в случае с нынешними попытками Центробанка как-то побороть инфляцию ставкой мы должны задать себе простой вопрос, а работает ли этот инструмент в принципе? Представим, что у нас что-то болит. Мы пьем обезболивающее. После этого при прочих равных может произойти три события – боль пройдет, боль уменьшится или ничего не произойдет. Если боль прошла, значит обезболивающее работает. Если боль хоть сколько-то уменьшается, то работает, но недостаточно, и нужно выпить еще. А в третьем варианте непонятно, был ли вообще смысл обезболивающее принимать.
Если мы принимаем одну таблетку, вторую, третью, пятую, и нам ничуть не лучше, у нас не остается вопроса, имеет ли смысл пить шестую и десятую. Если ни прием препарата, ни повышение дозы не приводят вообще ни к какому эффекту, то предположить мы можем что угодно: что препарат какой-то не такой, что наше состояние куда серьезнее, что надо срочно вызывать скорую, что это не недосып, а инсульт. Но невозможно сделать вывод, что прием этого препарата сейчас имеет смысл. Просто ибупрофен в данном случае почему-то не годится.
Со ставкой центрального банка происходит примерно то же самое. Ровно год ЦБ последовательно ужесточает денежную политику. Ставка все выше и выше, и выше. Но с какого бы конца мы не смотрели на показатели инфляции, они все равно стабильно растут. Инфляция не ускоряется, не замедляется, она растет, совершенно игнорируя Центробанк с его ставкой. Тут можно сказать: может быть, имеет место отложенный эффект? Может быть ЦБ просто пока еще не нащупал то равновесное значение ставки, при котором инфляция начнет возвращаться к целевым 4 процентам? Может он просто шаг за шагом нащупывает и в итоге нащупает-таки?
Это очень большое допущение. Оно основано на предположении, что препарат точно работает, просто мы пока не достигли искомой дозировки. Но даже если из предположения этого исходить, оно все равно очень плохо бьется с цифрами. Потому что если инфляция и может реагировать отложенно, то существует показатель, на который она, по идее, должна воздействовать моментально – на объем кредитования. Ну ведь чем ставка выше, тем меньше должно браться кредитов, и тем меньше денег попадать таким образом в экономику. Но этого не происходит.
Мы видим, что кредитование физлиц не просто упало, оно фактически умерло. Сейчас мы, в принципе, можем сказать, что в стране нет коммерческой ипотеки и нет всех прочих кредитов гражданам. С этой точки зрения ЦБ как бы своего добился. Его ставка вроде как сработала. Никто не идет за квартирами по 27% годовых и автомобилями по 30%. А если и идут, то в исчезающем малом количестве. Но вот что не снижается, а даже растет и перекрывает собой падение объёма кредитование физлиц – это корпоративное кредитование.
Таким образом, действия ЦБ по повышению ставки никак не влияют на объем денег, поступающий в экономику через банки, потому что кредиты всё берут и берут. Когда мы наблюдаем такую картину, когда мы наблюдаем, что объемы выданных кредитов никак не зависят от ставки, на этом месте можно вполне смело перестать ожидать от Банка России какого-то чуда. Почему растет корпоративное кредитование, гадать особенно не нужно. Корпоративное кредитование растет за счет тех предприятий, которые либо получают кредиты по внерыночным субсидированным ставкам, либо за счет тех, кому на ставку наплевать, потому что платить будут не они – за счет военного сектора. Например, завод, производящий дроны для фронта, всё равно возьмёт кредит на строительство нового цеха, и в любом случае этот кредит будет погашен бюджетными деньгами, которые Минобороны заплатят за эти дроны.
Именно этот простой факт делает бессмысленным рассуждение о влиянии ЦБ на инфляцию и подтверждает правоту того абсолютного большинства опрошенных, которые не питают иллюзией относительно достижения регулятором целевых показателей. Государство ведет войну. Государство будет закачивать на войну деньги. Будет закачивать их через бюджеты, на выплаты воюющим, на обеспечение военного производства. Будет закачивать косвенно через банковские кредиты. Потому что какие бы условия ни выставлял ЦБ, но предприятиям ВПК нужно обеспечивать свою работу, и кредиты им пойдут в любом случае. Высокая ставка, низкая ставка, экстремально высокая ставка – в нынешних условиях непонятно, какая из этих ставок может иметь значение. Инструментарий ЦБ настолько слабее политического решения воевать любой ценой, что в данном случае он, максимум, может оказать психологический эффект.
Кстати, психологический эффект в действиях центральных банков очень важная штука. Ожидание того, что ставка даст эффект, что инфляция снизится – это уже мощнейший фактор снижения инфляции. Он меняет поведение людей, предприятий. Чем больше все верят, что цены не будут быстро расти, тем меньше стремятся потратить прямо сейчас, пока не подорожало, или взять в долг, пока дают. Но мы видим, что в целом люди очень хорошо понимают – ЦБ ситуацию не контролирует сейчас и не сможет в будущем.
А значит, повышение ставки не имеет даже психологического эффекта. Люди видят рост цен, понимают, что растут они вне зависимости от ставки и справедливо полагают — так и будет дальше, а значит не нужно откладывать на завтра то, что можно потратить сегодня. Лучше сегодня взять кредиты, купить комплектующие на пока они не подорожали вдвое и пока кредит стоит 25 процентов, а не 30. Парадоксальным образом, в случае, когда доверие к Центробанку и его возможностям потеряно, повышение ставки может иметь обратный эффект.
Все граждане России платят за войну разными способами. Но инфляция — тот механизм, через который непропорционально много платят за войну самые уязвимые. И пока совершенно не видно, каким образом ЦБ смог бы это изменить. Потому что ибупрофеном, увы, онкологию не лечат. И это не вина ибупрофена, препарат-то хороший. Просто у него, как и у ставки ЦБ, есть свои пределы применимости.
Россияне совершенно не зря переживают о росте цен. Но это есть все основания. И есть основания переживать о том, что рост цен продолжится. Что в этой ситуации делать, это сложный вопрос, потому что никакого индивидуального влияния на макроэкономику оказать невозможно, а индивидуальные стратегии каждый нативно найдет для себя сам. Те, у кого доходы позволяют, смогут какую-то их часть переложить в защищенные от инфляции инструменты. Самые бедные же, к сожалению, просто будут становиться беднее. До завтра!