Индексация пенсий из-за роста инфляции. Что происходит с экономикой
Самая интересная экономическая новость прямо сейчас – это небывалый бюджетный манёвр. В тот момент, когда федеральный бюджет только-только начал исполняться, Владимир Путин распорядился увеличить масштабы индексации пенсий и пособий. Социальные выплаты и пособия в этом году будут проиндексированы на фактическую инфляцию, а она по итогам прошлого года превысила ожидания Центрального банка и составила 9.5%. В бюджет было заложено повышение социальных выплат на 7.3%, но их пересчитают задним числом и повысят на 9.5%, то есть, почти на треть больше запланированного. Такое переписывание бюджета на ходу – хорошая иллюстрация состояния российской экономики военного времени. Расходы везде и всюду растут так быстро, что никакого планирования по ним быть уже не может.
Мы уже говорили об интересном свойстве военных расходов, которое отличает их от любых других. Вложение денег куда угодно: в инфраструктуру, безопасность, образование, здравоохранение – даже если они очень неэффективны, они позволяют вам сэкономить где-то ещё. Понятное дело, что полиция в России – институт не шибко эффективный, ещё и коррумпированный, но всё равно, расходы на повышение штатов и увеличение оплаты труда имеет в этой сфере смысл. Оттого, что патрульных, даже неквалифицированных, на улицах городов будет немного больше, уличной преступности станет немного меньше. Просто потому, что есть какой-то пригляд, просто потому что не очень хорошая идея это – отоваривать старушку монтировкой даже на глазах самого никчёмного патрульного в бушлате на три размера больше.
Гаишник с зарплатой в 60000 рублей с меньшей вероятностью отпустит пьяного водителя за 5000, чем тот же гаишник с зарплатой в 20000 рублей. Он всё ещё отпустит за 100000, но пьяных водителей, у которых есть 100000 на взятку, заметно меньше, чем тех, у кого есть 5000. Повышение зарплат, вопреки всеобщему заблуждению, коррупцию не искореняет, но делает порог входа в коррупцию выше. Если ваши гаишники не умирают с голоду, не вынуждены искать возможность срубить любую копейку, если нет всеобщего убеждения, что нарушение правил – это просто вопрос денег, то опасных водителей на дороге становится несколько меньше, а значит, больше людей вместо того, чтобы просто оказаться в могиле или инвалидной коляске, продолжат жить, ну и продолжат участвовать в экономической жизни страны.
Может быть, на строительстве нового детского сада украдут даже в пять концов, тем не менее, когда он всё-таки будет достроен, несколько десятков или сотен молодых родителей перестанут быть привязаны к дому и ребёнку, смогут выйти на работу. Почти любые государственные расходы позволяют экономить на чём-то другом. Если у государства где-то убыло, то где-нибудь обязательно прибудет. Не всегда это соразмерно. Может, вы потратили рубль настолько неэффективно, что сэкономили только 50 копеек, но 50 копеек вы всё-таки сэкономили. Вам не придётся платить пенсию по инвалидности жертве пьяного водителя, который откупился от гаишника за 5000.
С военными же расходами дело обстоит радикально наоборот. Военные расходы создают отрицательную экономическую ценность. На каждый рубль, который вы потратили на войну, у вас где-то ещё появился убыток, в лучшем случае, на тот же рубль. Вы заплатили слесарю, обслуживающему поезда метро, 4 миллиона за подписание контракта, слесарю этому оторвало конечности в первом же бою, и теперь вы должны ему 3 миллиона рублей за тяжёлое ранение. В итоге вы потратили 7 миллионов рублей, получив минус одного слесаря, который раньше приносил пользу и платил налоги. Получили плюс одно рабочее место, куда нужно найти нового слесаря за большие деньги, и плюс одного инвалида, которого придётся содержать до конца его дней. Вы повышаете зарплаты за службу на фронте, что вас заставляет повышать зарплаты во всём остальном бюджетном секторе, ведь, если на фронте платят 200 тысяч, а пожарным в МЧС или водителю троллейбуса – 30, то очень скоро у вас не останется ни пожарных, ни водителей.
Поговорим о неизбежных последствиях взрывного увеличения госрасходов, роста зарплат и дефицита кадров после небольшой рекламы.
====================================================
Взрывное увеличение госрасходов, рост зарплат и дефицит кадров неизбежно влекут за собой неконтролируемую инфляцию, а значит, вам приходится и дальше наращивать государственные расходы, распространяя их уже на те отрасли экономики, которые, казалось бы, войной не затронуты вовсе. Но пенсионеры и получатели государственных дотаций живут в той же экономике, где цены уже адаптировались под возросшие зарплаты, а значит, неизбежно придётся пенсии и дотации повышать. И это, заметьте, мы пока ни слова не сказали о действиях противника и санкциях, не сказали о том, что, пока вы тратите лишний рубль на постройку дрона, который прилетит в жилой дом, вам затем придётся потратить ещё сколько-то денег, чтобы сначала тушить, а потом чинить нефтеперерабатывающий завод, чтобы нивелировать последствия ответного удара.
Пока мы говорим только о внутренних факторах. Индексация пенсий задним числом сверх заложенного в бюджете уровня – мера довольно беспрецедентная, но в данном случае логичная, потому что уровень инфляции далеко опережает те параметры, исходя из которых бюджет верстался. К чему приведёт увеличение социальных выплат задним числом? К росту инфляции. К чему приведёт рост инфляции? К необходимости увеличивать все расходы и, в первую очередь, на войну. Увеличение всех остальных расходов приведёт к чему? К дальнейшему росту инфляции.
Этот пример показывает, насколько тщетна сама идея о том, что инструментами монетарной политики, изменением ставки можно влиять сейчас на инфляцию. Бюджет вынужден в постоянном режиме не только финансировать войну, но закрывать все дыры, которые она создаёт. Чем больше бюджет на это тратит, тем больше он должен потратить в дальнейшем. Этот круг нельзя разорвать.
Повышение социальных выплат обратно из экономики высосать банковской ставкой невозможно. Те люди, которые получают социальные выплаты и получат в данном случае побольше денег, всё ещё остаются базово нищими. 24 с копейками тысячи рублей средней пенсии неработающим пенсионерам после индексации – это не те деньги, с которыми особо что-то посберегаешь. Это деньги, которые люди сразу же тратят на потребление. Повышение пенсионных выплат немедленно окажется на потребительском рынке, где ещё сильнее разгонит цены. В этом моменте сильнее всего видно, насколько инструменты мирного времени не годны для времени военного, для времени, когда государство тратит всё, что у него есть, вынуждено тратить то, чего у него нет, и всё-таки иметь рекордный дефицит бюджета при 80 баксах за баррель – так это надо было умудриться! Все эти заумные практики фискальной и монетарной политики просто не работают.
Правительство с 1 января резко повысило целую пачку налогов и сборов, ввело прогрессивную ставку подоходного налога, увеличило налог на прибыль, повысило все мыслимые акцизы и пошлины. По идее, это грамотный подход в деле стабилизации бюджета. Но все эти дополнительные деньги, собираемые из экономики, разгоняют инфляцию, а в ситуацию, где бюджет должен тянуть на себя всю экономику, быть главным инвестором и работодателем, рост налогов сам по себе просто влечёт увеличение госрасходов. Новыми налогами ты делаешь жизнь для всех, от сборщика дронов до пенсионера, дороже, и вынужден всем им дать денег, чтобы покрывать новые налоги.
Вы поднимаете ставку, что, опять же, совершенно грамотно в условиях растущей инфляции. Но сами же вынуждены тратить больше на поддержку промышленности, которая берёт кредиты по повышенным ставкам вашим. Бюджет и без того раздулся существенно между моментом внесения и принятием, адаптируясь к новой инфляции и ставке, но вот и месяца не прошло, и на него навешивают ещё обязательства. Экономическая политика военного времени, таким образом, выглядит парадоксально: в ней нет как таковой политики, в ней нет момента, когда кто-то принимает решения: такие-то и такие-то у нас цели, на том-то и том-то мы можем сэкономить, здесь мы должны вложить больше денег. Просто раз за разом оказывается, что надо дать больше денег на всё, что нельзя потратить на войну меньше, чем она требует, потому что люди по три миллиона закончились, надо платить четыре, и с этим ничего не сделаешь. Если люди закончатся, то фронт посыплется.
Повышать социальные выплаты в условиях растущей инфляции и дефицита бюджета – это полная нелепица. Но тут нет другого выхода: деньги обесцениваются с такой скоростью, что приходится догонять инфляцию, разгоняя её. Казалось бы, федеральный бюджет только-только принят и начал исполняться, никакого падения метеорита на Москву, ничего экстренного, что требует его прямо сейчас перевёрстывать, не случилось. Но оказывается, что надо перевёрстывать. Оказывается, что потребный объём накачивания экономики деньгами с осенней сессии Госдумы, которая бюджет принимала, изменился настолько сильно, что без пересмотра повышения социальных выплат никак не обойтись.
Эта история про то, насколько устойчива российская экономика в конце третьего года войны. Бюджет, принятый с существенным дефицитом, нужно перевёрстывать задним числом, оперативно затыкая социальные дыры. Можно ли существовать в таком режиме? Можно, до некоторого времени. У страны есть ещё остатки резервов, инфляция пока не галопирующая. Можно чуть-чуть попечатать денег. Но долго жить в таком режиме совершенно точно нельзя. Такие бюджетные конвульсии вступают в очередное противоречие с понтами Владимира Путина. Дескать, у него есть все ресурсы воевать до второго пришествия. Все санкции ему нипочём. За три года государство, которое когда-то гордилось своей сбалансированной бюджетной политикой, которое выводило профицитный бюджет и пополняло резервы даже в ковидном двадцатом году, теперь вынуждено не просто жить в постоянном дефиците, но оперативно подгонять бюджет под текущие нужды.
В контексте войны это, скорее, даже позитивные новости, чем негативные, Мы точно знаем: Путин очень не хочет оказаться в условиях острого дефицита ресурсов, когда любую проблему невозможно решить деньгами. Такие лихорадочные бюджетные манёвры – пожалуй, что единственный реальный признак, что мы можем находиться ближе если не к миру, его в путинской системе точно не будет, то к ситуации какой-то заморозки войны, когда люди хоть на какое-то время перестанут гибнуть в таких чудовищных масштабах, просто потому что убивать людей в нынешних масштабах стоит больше, чем у Путина есть денег.
Мы никогда не опираемся на журналистику по источникам, потому что, как правило, это чепуха. Но в данном случае всё уж слишком удачно сошлось. Рейтер выпустил статью, согласно которой Путин чрезвычайно обеспокоен состоянием российской экономики и недоволен своим финансово-экономическим блоком, и тут же Путин начинает в ручном режиме дирижировать экономикой. Тут-то рассуждения, приведённые Рейтером, становятся похожи на правду. Мы знаем, что Путин укушен 98 годом, он видел, как выглядит государство, у которого вообще закончились деньги, и знает: это единственное состояние государства, из которого нельзя выйти. Конституцию переписывать, репрессии наводить, воевать – пока есть деньги, можно вообще всё. Если же денег нет, то нет и власти.
Не статья Рейтер, но действия Путина говорят о том, что понимание серьёзных проблем есть, а главное, есть понимание, что вечно так жить нельзя. Плохая же новость тут вот какая: даже если мы представим сугубо гипотетическое временное перемирие, в любом формате, текущую ситуацию это не исправит. Наоборот, резкая остановка прокачки военных бюджетов через экономику приведёт к её стремительному охлаждению. Рецессия наступит моментально. Моментально окажется, что экономика, которая уже перестроилась под регулярное появление новых вдов-миллионеров, без них жить уже не может. До завтра!